(опубликовано апрель 2008, журнал Seagull, USA)
Чудесный Мир
Белый свет уж не мил, и закон не указ;Что мне эта ржаная свобода?Коли солнце не спалит, так вышибет глазКорифей високосного года…
И за что мне такая чудная напасть —Жить и жить посреди, а не справа?Долго длится проезд, и не держится власть,И суставами щелкает слава.
Что же делать, убившему столько своихИ убитому трижды — своими?Сколько раз призывал я друзей и святых,А остался с одними святыми.
Велика ты, Россия, да негде присесть.Всюду холодно, голодно, голо.Вместо имени шлейф, вместо лирики — жесть,И трава не растет для футбола.
Мнит синоптик себя… да Бог ведает, кем,Может, даже самим Даниилом….Только ветер-то, ветер-то — он не из схем,А все больше по нашим могилам…
И чудес я не жду, ни к чему они мне.Если что-нибудь вдруг и случится,То уж точно не всадник на бледном коне —Конь в пальто костылем постучится.
Русская Ночь
Ночь меня разводит на вокзале,Как цыганка пьяного лоха…Хоть бы добры люди подсказалиИзбежать обмана и греха.
Но они идут, потупив очи,До меня им дела вовсе нет.Я для них и сам подобье ночи,Потускневший образ, силуэт…
Тут меня и знать никто не знает;Ну и мир! Ослеп он и оглох.Ночь-цыганка узелки срезает,И вовеки не проспится лох.
Он лежит с улыбкой идиота,Перепачкан известью пиджак.Всяк его осудит, скажет что-то,А потом уйдет, прибавив шаг…
Ну и развеселые цыгане!Что поют? — попробуй, раскуси…Ночь гуляет, огоньки в тумане,Хороши вокзалы на Руси!
Вот и я такой же безбилетный,Пассажир последних поездов,Обитатель дымки предрассветной,Вечный лох цыганских городов.
Жду-пожду, пока полоской узкойСвет мелькнет, объявится восток —Ночь моя в обличье бабы русскойБросит вслед заплаканный платок.
ПРИЛОЖЕНИЕ
Л. Каторжный. ОТКРЫТИЕ АМ. Поэма абсурда
Запись Александра Хабарова1
Как исторический колунФорштевень свой вонзил КолумбВ полено братской Кубы.Корабль известный сел на мельИ вот уже бежит Фидель,Прикрыв брадою губы.За ним гуськом спешат слоны,Краса и гордость всей страны,Надежда и опора.А вслед спешит и прочий скот.И вот уже простой народСтолпился у забора.Фидель вначале держит речь.Колумб затих, взойдя на печь.Матросы течь качают.Потом качают Фиделя.Колумб вскочил, кричит: "Земля!"И в нем души не чают.И вот корабль уже ту-ту.Груз героина на борту,Слоны, ведро сиропа,Три негритянки цвета бежА денег нету, хоть зарежь!Возрадуйся, Европа!
2
В Калуге ж где-то, в сей же час,Свой глаз, как некий ватерпас,Примерил ЦиолковскийК безмерным далям…В девять лупОн наблюдал Вселенной куб…За то народ московскийВоздал хвалу ему и честь.Но полдень минул.Ровно в шесть Литавры загремели,Подали трап, хлеб-соль и хмель,Из чрева Ту сошел ФидельВ простой своей шинели.Так чья же больше борода? "До Кубы мне твоя звезда!"кричит Фидель упрямо.Ученый молвил без балды:"А мне вся Куба до звезды,Вселенная мне мама!"Что ж, делать нечего… ФидельНазад берет свою шинель,Ведь минус шесть в Кабуле…Хотел на поезд взять билет,Полез в мундир — ни песа нет,Лишь дырочка от пули.
3
Но — чу! уж видно паруса!Колумб глядит во все глазаНа грешную Калугу, Колун готовит он опять,За горло хочет всех нас взять,"На горло" взять с испугу.Но мы ни куба не вернем,Нас не найти теперь с огнем,Не сделать нас рабами,Мы сшиты из чугунных труб,Мы отстоим в Калуге клубИ Кубу с голубями!И всем колумбам вопрекиНе отдадим родной рекиИ речи нашей лунной!Пускай свирепствует КабулНе страшен нам ни Кубы гул,Ни страшный взмах колунный!Нас не откроешь с черных врат,Не всякий враг нам друг и брат,Не всяк фрегат нам любоУзреть у наших берегов.Убавим спесь таких врагов,Держись, Колумб-голуба!Не нужен нам турецкий вал!Где тот, что Кубе отдавалБразды на бреге Понта?Где тот, что пьяною рукойБездумно разрушал покойРодного горизонта?Герои беловежских рощ!Теперь венец вам — плющ и хвощ,Лаванда с беленою,А нам колумбы не указ,Мы жизнь свою, как ватерпас,Проложим над страною.
4
Ботаник, химик и артист,Пилот, таксист, таксидермист,Па-та-ло-го-анатом,Философ, агроном, поэтВсе знают, что Колумба нет,А есть один лишь атом.Основа мира, червь и царь,Природы штучный инвентарь,Кусочек и кирпичикВсего того, что есть вокруг;Он человеку — верный другИ раб его привычек.О, атом! Кто его колумб,И кто среди волнистых клумбФидель его бессменный?Кто Циолковский тех орбит,В которых смысл его зарытДе-факто откровенный?Кому, как в клубе, сужденоЗа атом мирный пить виноВо славу Христофора?Кому Калуга отданаИ будет век ему вернаСредь шумного позора?
5
И вот, сбавляя скоростя,Колумб летит, вселенной мстя,Летит, не зная страха;Под ним земля, на нем каркас,Он как герой умрет за насОт щедрого размаха.Он тает, словно снегопад,Далече от родимых хат,У берегов постылых,У края, может, жизни всейИ реют буквы "Ю, ЭС, ЭЙ"На фалдах шестикрылых.Откроет он врата миров,И миллиарды фрайеровСобьются в коллективыИ прогремят они хвалу,И в тяготенья кабалуЗапишут коррективы.И как бумажные рубли,Мы оторвемся от Земли,Поднимемся над бытом,Взлетим над пошлым бытиемИ песню грозную споемНад воином убитым.
6
Прощай, Колумб! Средь сотен лицНам не забыть твоих яицЗагадочных от века.Мы их поставим на попа,И к ним не зарастет тропаТунгуса и абрека.Фидель, калмык и гордый финнПоследний поднесут алтынК фундаменту Калуги,Туда, где Циолковский жил,И из своих могучих жилСлагал светилам фуги.Не зря же клуб за нас горел,И из Кабула смерчем стрелГрозила длань талиба?Не зря ж на Кубу свой десантКолумб сажал как диверсантПройдя моря, где рыба?Теперь и там прошла ногаИндейца, негра и врага,Китайца и набоба,Теперь и тут вокруг биг-мак,И тучка спит, как бишбармак,На крыше небоскреба.Теперь везде один тип-топ,Равны друг другу грек, набоб,Галаты и абреки,И без Колумба-молодцаНе знал бы мир себе концаНи в том, ни в этом веке.
