Ну а мелкий буржуа в лице своих политиков и теоретиков идет еще дальше в этот тупик: он жаждет положить в карман «истинную» или «абсолютную» стоимость - голый идеологический фантом,- т.е., прикрываясь «социалистической» фразеологией, бюрократически господствовать над обществом. Послушаем еще Энгельса: «... в форме стоимости продуктов уже содержится в зародыше вся капиталистическая форма производства, противоположность между капиталистами и наемными рабочими, промышленная резервная армия, кризисы. Желать уничтожения капиталистической формы производства при помощи установления "истинной стоимости" - это то же самое, что стремиться к уничтожению католицизма путем избрания "истинного" папы...» (т.20, с.322).
Нынешнее искреннее увлечение «марксистов» старыми иллюзиями - характернейший симптом незрелости рабочего движения, сбитого с толку историческим зигзагом, замороченного антикоммунистической пропагандой. До способности бороться за свои действительные, объективные, общеклассовые и вместе с тем подлинно человеческие интересы ему еще предстоит дорасти, но никто не может дать гарантий, что это наконец удастся. Точно также, и до марксизма еще надо дорасти, да простят меня изобретатели всяких скороспелых спасительных «систем». А то берут ведь едва ли не одну «Критику Готской программы» и вычитывают там самый низкопробный прудонизм, хватаясь за одно распределение и не понимая отношений общественной собственности в их совокупности. И идут в ход такие категории, как «трудовая стоимость» и «трудовой доход» - невозможные при капитализме и представляющие полнейшую бессмыслицу при социализме. А ведь там же, в «Критике Готской программы», черным по белому написано: «В обществе, основанном на началах коллективизма, на общем владении средствами производства, производители не обменивают своих продуктов; столь же мало труд, затраченный на производство продуктов, проявляется здесь как стоимость этих продуктов, как некое присущее им вещественное свойство, потому что теперь, в противоположность капиталистическому обществу, индивидуальный труд уже не окольным путем, а непосредственно существует как составная часть совокупного труда. Выражение "трудовой доход", неприемлемое и в настоящее время из-за своей двусмысленности, теряет таким образом всякий смысл», (т.19, с.18). При этом Маркс прямо указывает, что речь идет об обществе, «которое только что выходит как раз из капиталистического...» Так вот, если действительно выходит, тогда и вопрос о строгой эквивалентности обмена отпадает вместе с самим товарным обменом, и появляется действительно равная плата за равный труд, но уже на основе труда непосредственно общественного. А «трудовой доход» - это весьма шаткая категория из мелкобуржуазного обихода: сам произвел - сам присвоил, чего ни при капитализме, ни при социализме фактически нет. Беда, однако, в том, что в нашей якобы «социалистической» неразберихе, несмотря на гигантские масштабы производства, именно мелкобуржуазное прошлое все еще цепко держит нас в своих объятиях - и практически, и идейно. И в этом глубокая историческая драма.
В заключение заметим, что пристальное внимание к очевидным несовпадениям между ценой и стоимостью вызвано в особенности тем, что общество охвачено спекулятивной горячкой на фоне кризиса и тотальных дефицитов. И, конечно, немыслимые доходы, запросто извлекаемые из сферы обращения, бьют в глаза. А между тем, различие между ценой и стоимостью настолько не имеет прямого отношения к сущности капиталистической эксплуатации - присвоению чужого труда классом капиталистов, что Маркс в «Капитале» (т.1) для ясности изложения процесса производства прибавочной стоимости счел необходимым пренебречь этим различием и предположить абсолютную эквивалентность всех актов обмена товара на товар или на деньги, в том числе и безусловное возмещение полной стоимости рабочей силы. «...Исходной точкой должен послужить нам обмен эквивалентов. Наш владелец денег, который представляет собой пока еще только личинку капиталиста, должен купить товары по их стоимости, продать их по стоимости и все-таки извлечь в конце этого процесса больше стоимости, чем он вложил в него» (т.3, с.176-177), И далее Маркс раскрывает, как это происходит на деле, в целом независимо от различий или случайных совпадений между стоимостью и ценой, хотя, конечно, колебания рыночной конъюнктуры или политика цен вполне могут подвести того или иного предпринимателя или даже целые отрасли. Скажем, сырье и средства производства достаются по спекулятивным ценам, а произведенный товар идет по низким (предположим, принудительно), а то и по бросовым, или вообще оказывается непроданным, или частично изымается, портится и т.д. Словом, несоответствие цены и стоимости - это сфера отношений между собственниками товаров и капиталов, каждый из которых жаждет свободы продать подороже и купить подешевле и потому их интересы с неизбежностью сталкиваются. Так что же удивляться, если наиболее могущественные пользуются всеми мерами принуждения.
А что касается цены рабочей силы, разумеется небезразличной для массы рабочих, то она определяется вовсе не стоимостью произведенного и проданного предприятием товара - она может быть совершенно гигантской при минимуме живого труда и, следовательно, числа работников в то время как в других, столь же необходимых, но отсталых производствах нечем и зарплату платить. Цена рабочей силы имеет своей основой не прибыль, а стоимость тех жизненных средств, которыми обычно довольствуется средний рабочий, хотя и с известными колебаниями. И конкуренция между рабочими, которую скоро усилит и подтолкнет безработица, будет все более и более приводить заработную плату к этой средней, т.е. в наших условиях просто нищенской норме. Тогда и выяснится, сколь мало общего имеет заработная плата с «трудовым доходом» или долей в произведенном продукте. Если, конечно кризис и развал хозяйственных связей не остановят производство раньше. Отдельные группы рабочих (акционеры, вкладчики банков и т.п.) могут, конечно, превращаться в подобие буржуа, за счет других, разумеется. И уж тем более никто не может запретить им хотеть этого.
Да, какую-то часть рабочих ныне греет надежда стать собственниками «своих» предприятий. Только едва ли это удастся в отношении наиболее мощных, передовых производств. Их многообразные хозяйственные связи объективно превращают их в собственность «общества», т.е. в условиях рынка - всеобщего капитала. Никакое отдельное благополучное хозяйствование здесь в принципе не возможно. Это с необходимостью будет толкать к объединению рабочих самых различных производств. И им придется добиваться политической власти и в союзе со всеми трудящимися выводить производство из кризиса и налаживать его в масштабах всего общества. В наших условиях это единственный спасительный для общества путь.
А пока отчасти прав был тот едва ли не самый горячий участник дискуссии, который уверял: «ни один нормальный рабочий за вами не пойдет, если вы не пообещаете ему его честно заработанную долю». И даже заподозрил автора этих строк в прямой враждебности делу рабочего класса. Неудивительно: ведь даже Маркс и Ленин попадают нынче во «враги». Задавленный и развращенный жизнью «нормальный» рабочий - к счастью, далеко не все таковы - мыслит и рассуждает как частный собственник, а значит, и борется не только за свои, сколько за чужие интересы. Но это вовсе не значит, что наука, удел которой объективная истина, обязана тащиться в хвосте его иллюзий и предрассудков. Общественные процессы развиваются стремительно, и надо думать, скоро жизнь принудит рабочих к широкой общеклассовой организации, а вместе с тем придет и более глубокое понимание ими своих задач.
7-10 октября 1991г. Самара.
* * *
Данный материал был опубликован в 1993 году в научно-политическом журнале Марксистской рабочей партии - «Марксист» №1.
* * *
