я не рыцарь, но даже будь я Королём, или Императором — мне было бы всё равно на мнение других людей. В этом и преимущество, ещё одно. Мне всё равно на мнение других людей. Они могут иметь своё мнение, пускай. Их мнение может быть актуальным — тогда я принимаю его к сведению. Но в большинстве своём — мнение овец льву не интересно.
— Александр! Александр, — нарушая абсолютно любые, логичные манеры, ко мне за стол взгромоздился Джонатан.
Джонатан Ленз… Заурядный мужчина, происходящий из семьи незаурядных людей. Его отец — всемирно известный окулист, лауреат Нобелевской премии (прим. Автора — выдумка), мать — неплохой хирург-травмотолог. И у таких прекрасных людей родилась такая посредственность. Отец и мать Джонатана давно кормят червей. Джонатан был разбалован ими, как поздний ребёнок, рос с бабушкой. Он был моим одноклассником, но учился скорее благодаря деньгам, чем разуму. В итоге — никчёмный человек, который едва-едва получил диплом юриста, окунулся в мотовство, проматывая своё наследство до конца… Сбросить этого наивного барана в долговую яму было проще простого.
— Джонатан, — я заставил себя выдавить усмешку, похожую на приветливую улыбку. Улыбаться искренне крайне тяжело, если ты пытаешься искренне улыбнуться ничтожеству. — Присаживайся, — а ну да, он уже сел. — Будешь? — спросил я у него, кивнув на лежащее на столе меню.
— Нет, спасибо, Алекс, я поел, — улыбнулся Джонатан.
— Не называй меня так, Джонатан, я Александр, — процедил я. Я не люблю, когда моё имя сокращают.
— Как скажешь…
— Между тем, Джонатан, — я допил вино из бокала. — Что насчёт моего долга?
Джонатан, одетый в неопрятный костюм коричневого цвета преобразился.
— Я найду деньги, Алекс, найду, — нервно проговорил Джонатан.
— Верно, — кивнул я, — ты ведь их всегда находишь, не так ли? Джонатан, ты меня разочаровываешь, — выдержав паузу я продолжил. — Ты взял у меня под процент огромные деньги, где все они теперь? Кто мне обещал сверхприбыль?
— Она бы и была, если бы выпало чёрное, — буркнул Джонатан.
— Где-то я это уже слышал… Не важно, на самом деле, — задумчиво проговорил я. — Я позвонил тебе, дабы рассказать как ты ещё можешь получить от меня деньги, при этом я спишу тебе все твои долги мне.
Я запустил вилку в отрезанный кусочек стейка, обмакнув его в подливку.
— Тебе интересно, Джонатан? — спросил я у собеседника, изучая его реакцию.
— Интересно, Александер, — ухмыльнулся друг. — О чём идёт речь?
— Полмиллиона долларов сверху, плюс списание всех долгов с моей стороны и стороны моих… партнёров, — сказал я, припоминая имена всех, у кого занимал Джонатан и скольких я могу убедить не стрясать с него деньги. — За один единственный листок.
— Листок? — спросил Джонатан.
— Верно, друг мой, — улыбнулся я, — уверен, ты примерно догадываешься о чём речь. Патент на разработку твоего отца должен перейти в моё пользование, по всем законам. И за это ты получишь огромные деньги, — которые в тот же день просадит в Вегасе, или Монако, — возможность безбедного существования, — патент его отца основан веществе, которое я-бы назвал «панацеей для глаз». Вернуть зрение… Многие заплатят десятки тысяч долларов, лишь бы избавиться от линз, или очков. Если быть более точным, то исследование не завершено, но у меня есть бывший коллега Фреда Ленза, что точно сможет добить проект до завершающей стадии. Не завершённое исследование дало исследователю Нобелевскую премию… Что же даст мне завершённое исследование? Какие перспективы? Какие финансы? Что толку от Джонатана, он лишь получает отчисления, да сливает их в казино.
— Я могу подумать? — лицо Джонатана посерело, ясно, что он начал задумываться о своих перспективах.
— Естественно, друг мой, — улыбнулся я, опять выдавив из себя «добрую улыбку». — Естественно. Но, — приподнял я палец, — помни, друг мой, на раздумья я дать тебе могу не больше трёх дней. Увы, — скорчил я скорбную рожу, — коллеги мои не славятся терпением и если я, по дружбе старой, могу слегка закрыть свои глаза по твоим срокам, то они-то с тобой не дружат, друг мой.
— Я понял тебя, Александр, — процедил Джонатан.
— Чудно, — кивнул я, проглотив последний кусок стейка и воспользовавшись салфеткой, дабы вытереть с губ подливку. — Чудно, — я положил пять тысяч евро на стол. — Можешь поесть, на них, — махнув рукой, я вышел на улицу.
Центр Парижа был по-своему оживлён. Хотя я бы предпочёл бы его закрыть и отдать лишь пешеходам, полностью избавив от машин. Увы, в своё время никто не задумывался об этом, а теперь уже поздно. Хотя со мной многие могли бы поспорить, люди слишком недооценивают простую прогулку. Считают, что раз есть машина, то зачем ходить пешком… И я бы сам прошёлся, с удовольствием, но увы — моё желание сейчас ни на что не влияет. Мне сейчас нужна машина, точнее — учитывая моё состояние лёгкого алкогольного опьянения мне пригодится личный водитель.
Даже здесь, в центре, на мне задерживали взгляды. Ещё бы, выглядел я слегка старомодно. Трость постукивала по брусчатке, пока я шагал к своей машине.
— Сэр, — Маттеуш, мой личный водитель, улыбнулся когда я подошёл к машине. — Теперь куда? — спросил он у меня. Чёрноволосый мужчина был одет в чёрный костюм и белую рубашку. Сидел он на водительском кресле, за рулём, естественно ожидая, когда я закончу разговор с Джонатаном.
— В Банк, — сказал я, — мне нужно убедится, что всё готово.
Я открыл заднюю дверь серебристого Лэнд Ровера, усевшись с правой стороны, на заднем ряду. Кожа одарила меня приятной прохладой.
— Хорошо, — проговорил Маттеуш, заведя двигатель и мягко тронувшись, выводя машину с парковки. — Как вам обед?
— Всё пока неопределённо, — задумчиво проговорил я, потерев подбородок. — Надеюсь всё сработает.
— Я знаю вас достаточно долго, Сэр, чтобы не сомневаться в этом, — а ещё он знает, что во время больших прибылей — я не скуплюсь выписывать премии своим сотрудникам. Так что он заинтересован скорее, как получатель премии. Хотя Маттеуш и довольно предан, не показывая
