– Это же сколько их едет? Много-то как! – подсчитал шофер грузовика. И добавил с нескрываемой гордостью: – Вот она – мощь России!
Кто-то из водителей хмыкнул.
– Подуставшая мощь. Техника дряхлая, что бабки твоей валенки…
– Ты роток свой закрой! – погрозил кулаком шофер грузовика. – Нашу армию никому обижать не позволю!..
Следом за десятком бронетранспортеров потянулись крытые тентами грузовики. Вопреки традициям, из кузова не выглянул краснощекий солдат и не сделал горожанам ручкой. Щиты бортов были подняты, тенты наглухо закреплены – ни щелки, ни просвета.
Замыкали шествие еще десятка два БТРов. Когда колонна свернула на Английскую набережную, на мосту опять закипела жизнь. Несколько машин тут же вывернули из затора и понеслись по свободным полосам. Остальные принялись надрываться клаксонами.
– Куда полез?! А ну вернись?!
– Ну, дайте же проехать!
– Сдай назад немного! Не то сброшу тебя в канал!
– Ездить сперва научись, буква «У» на лбу!
Полицейский не стал ничего предпринимать. Отошел на пару шагов и взобрался на тротуар. Вызвал по рации напарника, приободрился – скоро его заберут.
Практика показывает, что стихийные «пробки» наиболее эффективно «рассасываются» тоже стихийно. Попытка их регулировать – гиблое дело. Водители сами находят наиболее выгодный путь разрешения проблемы. При условии, что не возникнет новых неприятностей.
– Гена, стопани козла! Просвистел мимо – я даже палку поднять не успел, – зашипела рация. – Останавливай!
– Где он?
– Да позади тебя, разуй глаза!
Регулировщик повернулся, всматриваясь.
Со стороны 6-й линии Васильевского острова стремительно вылетело размытое пятно. По ушам ударил неистовый рев мотоцикла. Зеркальный шлем, толстая кожаная куртка и черные наколенники на пятнистых армейских штанах. Низко пригнувшийся к рулю мужчина несся, выделывая немыслимые повороты и огибая автомобили.
Патрульный довольно ухмыльнулся, пригладил усы. Махнул мотоциклисту жезлом. «Превышаем, гражданин. Придется выписать квитанцию», – уже представлял он. «Может, так договоримся, шеф? Двух сотен хватит?»
Никелированный болид приблизился к регулировщику. Толстяк опустил руку и нетерпеливо похлопал жезлом по ноге. Сейчас этот «гонщик Спиди» остановится. И явно не отделается жалкими двумя сотнями рублей. На прикидку скорость не меньше сотни.
Мотоциклист и не подумал останавливаться. Полицейского окатило волной горячего воздуха.
– Стой! – закричал он, в сумасшедшем порыве намереваясь схватить нарушителя за локоть.
Водитель слабо отмахнулся: едва заметный тычок ладонью – и патрульного отшвырнуло спиной назад. На высокой скорости любое движение грозит переломом конечности или аварией. Но гонщик оказался тренированным парнем. Мотоцикл даже не покачнулся – продолжил движение и устремился следом за колонной БТРов.
– Урод! – полицейский лежал на асфальте и, затейливо матерясь, бормотал в рацию: – Пошел по Адмиралтейскому… Да… Блокируйте! Плевать на военных – он меня ударил. Блокируйте, кому говорю. Я ему покажу, как при исполнении толкать!
Нарушитель догонял неспешно ползущую колонну. Он не обращал внимания на включившиеся полицейские сирены. Его больше интересовала предстоящая выволочка от старшего по званию.
– Ох, и влетит, – бормотал мотоциклист из-под шлема. – И за опоздание влетит, и за этого – с моста…
«Сузуки» натужно рыкнул выхлопной трубой и наконец догнал замыкающий колонну БТР. Обогнал, заскрипел тормозами. От резкой остановки едва не перекувырнулся. Покатился, сравнявшись скоростью с военной машиной. «Всадник» взмахнул рукой. В БТРе открылся командирский люк, и над ним появилась голова усатого военного в танкошлеме.
– Чего тебе? – сквозь рокот двигателей пробился недовольный вопрос.
– Группа Свистюка в какой машине?!
– А ты кто?!
– Конь в сиреневом манто, твою телогрейку! В какой машине майор Свистюк, тебя спрашиваю?!
– Так ты из наших, что ли?!
Мотоциклист поднял затемненное забрало шлема: русые волосы, серые глаза, лоб без единой морщины – парень лет двадцати пяти, может, чуть больше. Одной рукой придержал вырывающийся вперед «Сузуки». Слегка вильнул в сторону, но сумел сохранить равновесие. Снова приблизился к БТРу.
– Ромка, – прокричал гонщику усатый из бронированной махины. – Остап тебе обещал ноги бубликом завязать!
– Иди ты… – беззлобно ответил тот, кого назвали Романом. – Так где наши парни?
– Ваши – в трех первых бортовиках.
– Благодарствую!
Мотоцикл заревел пуще прежнего и легко – играючи – обогнал замыкающую машину. Стрелой пронесся мимо БТРов. Те приветственно засигналили – видимо, недавний собеседник передал по рации: вернулся блудный сын. Игнорируя насмешки, что так и сыпались из «броников», Роман перегнал длинную вереницу грузовиков, притормозил, дожидаясь, пока с ним не поравняется кабина «газона».
– Товарищ майор! Старший лейтенант Ветров из увольнительной явился! – громко доложил он в сторону кабины.
– Сдурел совсем? – Стекло приспустилось, и оттуда показалась седая непокрытая голова представителя фирмы, отвечающего за снабжение спецназа. – На кой хрен ты мне сдался?
– Пусти, Михалыч, – попросил Ветров, добавив веско: – С меня причитается.
– Ищи другого дурака, – не согласился Михалыч. – Мне моя работа еще не надоела.
Стекло поехало вверх, отсекая просьбы Романа от слуха старшего по машине. И кой черт занес представителя бизнеса в кабину, где полагалось находиться командиру?
Фирмачи достали. Раньше, когда тыловики были своими, на них хоть можно было найти управу – в лице командира. Сейчас же «штатские» как бы образовали свое государство в государстве и вели себя, будто они и являлись хозяевами в части.
Во всяком случае, в отличие от солдат и офицеров, деньги они явно наваривали немалые, представляя порою такие счета – хоть волком вой.
– Старый черт! – ругнулся парень.
Он рывком развернул мотоцикл и крутым виражом подъехал к закрытому тенту.
– Хлопцы! Возьмите меня!
Тент не шевельнулся, но Роман почувствовал, что его рассматривают через щелочку в прорезиненной ткани.
– Батя Остап, помилуйте! – шутливо попросил мотоциклист, двигаясь следом за грузовиком. – Бес попутал, ну!.. Сам не заметил, что мобильник не работает. Каюсь! Ну, пустите же, братцы!
Тент распахнулся так резко, что Роман от неожиданности охнул. Парня ухватили за шиворот и за плечи целых три пары рук. Еще трое солдат подхватили бесхозно катившийся мотоцикл. С натугой крякнули и взвалили машину в кузов. Кто-то выключил зажигание; заднее колесо «Сузуки», с силой рассекавшее воздух, будто бензопила, остановилось.
Идущий позади грузовик насмешливо продудел несколько раз. Водитель что-то крикнул, но его не расслышали.
Опоздавший свалился на пол. Мотоцикл жалобно звякнул, падая рядом. Кто-то сорвал с Ветрова шлем и отбросил его к мотоциклу.
Прямо перед собой Роман увидел суровое лицо своего командира.
– Товарищ майор… Батя… – прохрипел Роман. – Простите, ради бога!
– Бога он зовет, – хмуро сказал высокий черноволосый мужчина, одетый в стандартный камуфляж с полевыми майорскими погонами. Почти в каждом его слове чувствовался украинский акцент. – Получен приказ, а его нет, и на связь он не выходит. Тебе что, погоны надоели?
– Никак нет! – твердо ответил Ветров. – Погоны мне не надоели. Разрешите доложить! Срок увольнительной истекает ровно в двенадцать по московскому. Моя вина лишь в том, что не заметил – мобильник оказался отключен.
– И про казарменное положение забыл, – сурово напомнил майор. – Я тебя отпустил, как человека. А если бы не успел?
Чувствовалось: если бы не офицерская этика, сказано было бы столько!..
Роман смотрел на командира твердо. Полностью признавая вину и готовый понести за нее наказание. Остап Свистюк, он же Батя, он же – отец и командир отряда специального назначения, медленно покачивал на уровне пояса кулаком. Словно намеревался «съездить» непутевому подчиненному. Приподнял левый краешек верхней губы, цыкнул зубом. Нахмурился. В сердцах сплюнул себе под ноги и отвернулся. Только буркнул:
– Автомат ему дайте. Расселся тут, понимаешь, как штатский фраер. Руки в брюки, только бутылки колы не хватает и плеера в ушах.
Остальные сидели в полной экипировке, словно готовились прямо с ходу вступать в бой.
Черноволосый армянин, обладатель замечательных густых бровей, соскочил со скамьи, засуетился. Вытащил оттуда «калашников», бронежилет с разгрузкой, каску и прочие ветровские вещички.
– Спасибо, Молодой, – кивнул новоприбывший, торопливо облачаясь.
– Очэн Бата сердит был, старшой, – хриплым шепотом ответил армянин. – Всэм от него досталось. Рвал и метал, как звэр. Вай-вай! Страшно было.
Роман потупился и уселся на скамью, не поднимая головы. Автомат разместил между ног, как делали его товарищи.
