Так почему же Лиля, только Лиля – для Вечности?
Потому что только Лиля не вмещалась ни в какие обстоятельства, потому что только она всё время ускользала из-под руки, потому что только она сама вмещала всё, всех и каждого, кого хотела – в свои собственные обстоятельства. Она творила собственный мир, свои смыслы и эмоции – из конкретных людей, как из кирпичиков. И если Маяковскому, как всякому крупному поэту, его задание сотворения нового поэтического мира было дано Богом, то кто же устроил задание для Лили – задание жить одновременно с разными мужчинами, прислуживать тайной полиции (если эти обвинения не ложны), специально подвергать людей мучениям? Например, Маяковского она мучила так: они с законным мужем Осипом, закрыв Маяковского в кухне, занимались любовью, а Маяковский «царапался в дверь и плакал». При этом Лиля озвучивала цель процедуры: «Володе полезно помучиться. Он помучается и что-нибудь хорошее напишет»9. Утверждают, что Лиля, такими способами или другими, способствовала развитию русской поэзии не совсем бескорыстно: Маяковскому хорошо платили за строчки, и Лиля с Осей могли пристойно жить на заработки «друга дома», ведь Лиля не работала, а Ося, лишившийся при Советской власти прежних финансовых опор и надежд, работал кое-когда при случае. Лиля просила подарков, составляя список, чтобы любимый не забыл купить в загранкомандировке: рейтузы, бусы, «автомобильчик» … Если рейтузы (шесть пар) и бусы (одна нитка) карман среднестатистического любовника тянул всегда – то вот «автомобильчик» не всякая мошна выдержит, не так ли? У Маяковского – выдерживала. А душа, характер или что там ещё – выдерживало то, что любимая женщина занимается сексом с другим мужчиной почти у него на глазах. И что? Да ничего – любил. Принимал всякую…
Не задавались ли вы вопросом и такого рода: почему так мало – просто «исчезающе мало», как сказал бы математик, стихов о счастливой любви, а все без исключения поэтические шедевры имеют своим источником любовь несчастливую? А вот почему: стихи – это попытка перевоплотить реальность, преодолеть неблагоприятные обстоятельства, пусть и в нематериальной форме.
«Ведь не в величье наслаждение,
А в том, чтобы душа
Могла осуществить свою надежду»…10
Лиля всё время убегала, ускользала. Казалось, поймал, вот оно – и опять нет… «Я ему не давалась…» Стихами переделывал, стихами замыкал в круг, стихами приковывал к себе…
Когда Лиля и Владимир встретились в 1915 г., ей было 24 года и она была замужем за Осипом Бриком (1888 – 1945), а ему 22 и он ухаживал за её младшей сестрой Эллой (впоследствии жена французского офицера Андре Триоле, а затем – французского писателя Луи Арагона). Элла познакомила Владимира с родителями. Видимо, молодые люди имели намерение пожениться – в ином случае сто лет назад с родителями не знакомили. Познакомиться поближе также и со старшей сестрой предполагалось на одном из собраний в литературном салоне Лили и Осипа Бриков и заодно познакомить мир с новым произведением, поэмой «Облако в штанах». Тут-то страсть к Лиле мгновенно и навсегда схватила Маяковского своей мозолистой рукой. Прямо после чтения поэмы вслух он попросил разрешения посвятить её Лиле и немедленно вывел на первой странице «Лиле Юрьевне Брик». Кстати, в тот день именно Маяковский, как некогда Наполеон – Жозефине, дал супруге Осипа Брика новое имя – Лиля, изменив одну букву. Вообще-то её звали Лили. Но Лиля-Лили ответной страстью ни в тот день, ни позже охвачена не была. Лиля на тот момент поучилась в двух зарубежных университетах (правда, ни один не закончила), говорила на нескольких европейских языках, отлично музицировала, да в конце концов была дочерью преуспевающего московского присяжного поверенного (адвоката) и женой помощника присяжного поверенного, наследника немалого богатства. А что имелось у двадцатидвухлетнего Маяковского? Жёлтая кофта? Невеликие на тот момент опыты «агитатора, горлана-главаря»? «Деревенское» происхождение и свободное знание грузинского языка (родился в селе Багдади в Грузии)? Чем он мог «перебить» коренного москвича Осю Брика, сына купца первой гильдии, владевшего фирмой по продаже драгоценных камней, Осю, знавшего несколько иностранных языков, Осю, вместе с женой державшего светский литературный салон, где собирался цвет тогдашней творческой интеллигенции, Осю, которого Лиля любила с тринадцати лет?
А ведь перебил…
Увы, причина была не романтическая, хотя – как посмотреть. Лиля любила Осю, это правда, любовь была, но со страстью вышла проблема: Ося был, по словам самой же Лили, «недомерок». Ни по анатомическим параметрам, ни по темпераменту муж не подходил страстной, пылкой жене. Выяснить это до брака не получилось, и неприятное открытие совершилось в первую брачную ночь на ложе законной любви. Повлияло ли это на любовь Лили? Нет. Но на физиологические аппетиты – да. Нужен был кто-то, дополняющий любимого Осю чисто физиологически. Темперамент и параметры Маяковского для этого вполне подходили, тем более что после первой встречи Владимир на протяжении более чем двух лет настойчиво добивался Лили. «Он напал на меня» – говорила Лиля, имея в виду интенсивность преследований со стороны поэта. В результате в 1918 г. состоялся ménage a troi, не такой уж редкий в ту пору. К примеру, открыто жили втроём поэтесса Зинаида Гиппиус и два её мужа – законный и «гражданский». Зинаида обожала, как сказали бы сейчас, «прикалываться»: она подводила нового гостя вначале к законному супругу: «Это мой муж Дмитрий Сергеевич», а затем к «гражданскому»: «Это мой муж Дмитрий Владимирович». Наслаждалась реакцией…
Ну хорошо, Лиля с подросткового возраста «шалила» связями с разными мужчинами, в том числе с собственным дядей, от которого забеременела и сделала аборт. Возможно, то обстоятельство, что Лиля дважды не доучилась в университетах – не результат её неспособности к интеллектуальному труду, а реакция родителей на очередной пылкий и скандальный роман дочери. Но Владимиру-то что было до неё, да ещё, что называется, с первого взгляда? А вот это и было – её нескрываемая пылкость. «Лиля Юрьевна никогда не была красива, зато неизменно была желанна. Её греховность была ей к лицу, её несомненная авантюрность сообщала ей терпкое обаяние; добавьте острый и цепкий ум, вряд ли глубокий, но звонкий, блестящий, ум современной мадам Рекамье, делавший её центром беседы, естественной королевой салона, добавьте её агрессивную женственность, властную тигриную хватку – то, что моё, то моё, а что ваше, то еще подлежит переделу, – но все это вместе с широтою натуры, с демонстративным антимещанством, – нетрудно понять ее привлекательность»11.
«…Если б был я
маленький,
как Великий океан, —
на цыпочки б волн встал,
приливом ласкался к луне бы.
Где любимую найти мне,
такую, как и я?
Такая не уместилась бы в крохотное небо!»12
Лиля и не умещалась. Не хотела. Не могла. Не умела умещаться. Ни «в крохотном небе», ни в жизни кого бы то ни было. Всех вмещала и всеми играла – сама.
Вот почему в последнем слове великий поэт Владимир Маяковский просил о любви на всю предстоящую ему Вечность не Веронику Полонскую – в её чувстве был уверен. Просил Лилю, равную ему по масштабу эгоистичную, греховную, пылкую, авантюрную Великую Любовницу, «не умещающуюся в небо», потому что, даже принадлежа ему физически на протяжении многих лет, она всё-таки никак «ему не давалась».
Лиля – Лили – Лилит13…
Не связывайтесь с Лилит, господа – опасное это дело и хорошим не кончится.
Выводы из урока №2: 1) «любишь смородину – люби и оскомину»; 2) не играй с дьяволом – он выиграет.
Упражнение 1. Найдите среди любовных пар прошлого или настоящего женщину-Лилит. Проследите судьбу её любовника.
Упражнение 2. Проанализируйте, нет ли Лилит в вашем окружении. Если нашли – бегите!
Урок №3. «Начало самого многообещающего романа – это любовь к самому себе»14. Любишь кататься – люби и саночки возить.
Нидерланды в конце позапрошлого века были совсем не те, что сейчас. Кто из нас вообще вспоминает об этой стране, пока речь не зайдёт о легальных наркотиках или эвтаназии? Что там происходит, кроме гей-парадов? А в последней трети XIX века в этой стране происходило много интересного. Начать с того, что это была одна из тогдашних великих держав: страна-метрополия, владевшая колониями в Юго-Западной Азии и Америке15, а в империях постоянно происходит что-то любопытное и важное. В самих Нидерландах на ту пору проживало где-то пять миллионов человек, а в колониях – примерно 38 миллионов. Примерно – потому что кто там этих малайцев и индейцев когда в их джунглях считал, чтоб до штучки сошлось? Правда, голландские колонии тогда были только несколькими оставшимися лепестками некогда пышного цветка, но видный статус государству они всё-таки обеспечивали. Внутри страны в тот период начались реформы и непривычности: к примеру, монархию впервые в истории страны возглавила женщина, королева Вильгельмина, началась своеобразная индустриализация, менялось сельское хозяйство. В общем, совсем не были тогдашние Нидерланды скучной страной без событий. Прямо рядом, у границы, из стран мелких и покрупнее, образовалось новое большое и агрессивное государство – Германия. На юге Европы только-только завершился процесс объединения Италии – Рисорджименто16, а в центре континента Австрийская империя преобразовалась в Австро-Венгрию17 (австрийская Цислейтания плюс венгерская Транслейтания). И как же это можно представить и допустить, чтобы в Европе и в родном государстве всё кипело и плавилось, а у тебя дома – еле текло, как илистая речка?
