– Идем, – спрыгиваю с кровати и останавливаюсь напротив зеркала. М-да, зря рисовала круги под глазами. – Только я это… Сначала умоюсь и переоденусь.
Где там моя юбка?
4.
– Чай хочешь? Или ты кофе любишь? – спрашиваю у Козловского, пока тетя Надя в другой комнате разговаривает по телефону. – Могу брокколи выжать. М? Вкусняшечка, да?
– А молчать можешь? – слышится злой рык.
И вот в такой кастрюле мне месяц вариться? Оборачиваюсь к Козловскому, который уткнулся в свой ноутбук. На меня, конечно же, не смотрит. Один раз только взглянул, когда я из комнаты вышла. Но и тогда сделал вид, будто я простое недоразумение, от которого нужно избавиться.
Кажется, в атаку он пошел с игнором.
Так себе тактика.
Лучше бы заигрывать начал. Уверена, когда он улыбнется, я испугаюсь и убегу. От вида чего-то сверхъестественного убегают же? Ну, вот и я не стану исключением.
– Твоя мама разрешила мне остаться, – мило улыбаюсь, хлопая ресницами. – Мы поговорили, и она посчитала, что с тобой ничего не случится, если ты поживешь с соседкой.
– Не ей решать. И не надейтесь, что твоя короткая юбка заставит меня изменить свое решение.
Заметил, значит.
Как мило.
– Да я и не надеялась.
– Ты уедешь вместе с ней. Сегодня же.
Хочу возразить и отвесить какую-нибудь шуточку про его приказной тон, но вижу, как из соседней комнаты выходит тетя Надя, и я замолкаю.
– Тёмка, это ты меня выгоняешь уже?
Козловский бросает на меня сердитый взгляд.
Господи, ну какой же он няшечка, когда злится. Так и хотелось по щекам его потрепать.
Держи себя в руках, Влада. Не то без них останешься.
– Ну, что вы, теть Надь. Артём как раз говорил мне, как он мечтает, чтобы вы еще на пару дней здесь задержались. Признался, что соскучился по вашим фирменным пельмешкам.
– Пельменям? – удивляется женщина, смотря то на меня, то на сына. – Ты же такое не ешь.
– А сейчас захотелось. Да, Тём?
Его взгляду цены нет. Я даже шаг в сторону сделала, чтобы подальше от него быть, если он меня придушить захочет.
– Нет. – Захлопывает ноутбук и встает с дивана. – Мам, забери ее отсюда. Сними ей квартиру. Оставь на вокзале. Мне плевать. Здесь она не останется.
Я дергаюсь. Чертов злыдень.
– Сынок, так нельзя, – поучительно начинает женщина. – Влада не чужой нам человек. Ты же знаешь, как мы с отцом любим ее. И всегда готовы ей помочь.
– Так вы и помогайте. Я здесь при чем?
– Тём, я тебя очень прошу. Пусть она останется. У Влады дела здесь, а ты вечно на работе, и вы не будете толком видеться. Не бросать же ребенка одного в большом городе?
Чего?
– Кто здесь ребенок? – иронично фыркает Козловский. – Она, что ли? И какие у нее могут быть дела?
Эй, я рядом, вообще-то, стою.
Не надоело игнорить мое существование?
– Я оплатила курсы актерского мастерства, – я не оправдывалась перед этим невоспитанным козлиной, скорее, рассказывала тете Наде про цель своего визита. – Вы же в курсе, что папа против. Поэтому пришлось его обмануть.
Судя по всему, женщина не особо мне и поверила.
– Вот видишь. Девочка старается исполнить свою мечту.
– Да-да. Очень стараюсь.
– Мне будет спокойнее, если она останется под твоим присмотром.
Ух, зря она так сказала.
Кажется, от возмущения Козловский мог взорваться в любую секунду.
– Я еще и нянькой должен быть?
– Не-е-е-т! – вклиниваюсь я. – Никаких нянек. И никакого присмотра. Мне девятнадцать. Сама могу о себе позаботиться. Тёмик, и я клянусь, что не доставлю тебе проблем. Кстати, Светке привет передавай.
– Светке? Какой еще Светке? Тёма, ты с кем-то встречаешься?
В меня летит уничтожающий взгляд, но я уворачиваюсь. И пока семья Козловских общается между собой, сбегаю в комнату.
Конечно, можно было бы остаться и послушать, что парень будет говорить о своей вчерашней знакомой, только вот интуиция подсказывала мне, что надо делать ноги и больше не нарываться.
Ну, меньше нарываться тоже не надо.
А то скучно будет.
– Дочь, вы же не целыми днями телевизор смотрите? Занимайтесь хотя бы раз в день. Хорошо? Скоро учебный год начнется, не хочу, чтобы у тебя были проблемы с учебой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Конечно, мам.
Кидаю телефон в сторону и возвращаюсь к ноутбуку, где десять минут назад пыталась найти страничку Козловского в инстаграме, пока не отвлеклась на разговор с мамой.
Козлину я так и не нашла.
Он будто завис в каменном веке и не в курсе, что уже давно придумали социальные сети.
Злой абориген.
Зато быстро отыскала профиль его друга.
Ох, Власов совсем не изменился. Вся лента пестрила его фотками с полуголыми красотками. Блондинки, брюнетки, рыжие… О, а вот и фото с Козловским. Чем дольше я смотрела на его физиономию, тем красивее он мне казался.
Ну почему природа так несправедлива?
Целый год за мной бегает однокурсник Вовка. Буквально прохода не дает. Почему не ему досталось лицо Артема? Насмешка судьбы? Вовка же прикольный парень, а все равно не то пальто. Что со мной не так?
В этот момент входная дверь открывается и что-то с грохотом падает на пол. Это таким образом Козловский бунтует против моего проживания с ним? А дальше что? Соль в чай или пена для бритья в тюбике зубной пасты?
– Ты еще здесь.
Козловский в спортивном костюме, и вид у него такой, будто на нем песок возили. Весь мокрый, дышит через раз, и уши красные.
Но все равно красивый засранец.
– Угу-у. Тебя жду, между прочим. Ты где был?
– Реально думаешь, что я начну перед тобой отчитываться?
Не сразу отвечаю, потому что сложно разговаривать, смотря на человека снизу вверх. С Козловским я должна быть на равных. Поэтому и приходится встать на диван, заслужив при этом его ироничный взгляд.
– В следующий раз предупреждай, что задержишься. Мне было велено заботиться о тебе. А как я это сделаю, если ты по ночам мокрый слоняешься где-то?
Вообще, мне следует быть милой. Но, когда дело касается этого парня, все милое, что есть во мне, куда-то исчезает, оставляя только наглость и сарказм. Ну а если еще вспомнить, как он сказал мне идти в куклы играть, то можно понять причины всех моих наездов. Понять и простить Владку.
– Не нарывайся, Комиссарова. Я не в том настроении, чтобы слушать твой треп.
Будто когда-то бывает иначе.
– Мне молчать, что ли? – И как он это себе представляет? Надеюсь, в сумке у него нет скотча.
– Можешь разговаривать, когда меня нет поблизости. Запоминай: возиться я с тобой не буду. Я разрешил тебе остаться только потому, что мать попросила меня об этом. Ну, и из уважения к твоим родителям, которых ты обманула. Не жди хорошего к себе отношения. Ты его не заслужила, без разрешения вломившись ко мне в квартиру. Все понятно?
– Уточню один момент: сейчас мне можно отвечать или дождаться, когда ты уйдешь, и потом ответить? – хлопаю глазами, показывая козлине свою самую невинную улыбку.
В ответ я слышу только зубовный скрежет.
– Сама-то как думаешь? Надеюсь, с сообразительностью у тебя все в порядке.
Я же просто спросила.
Чего он опять рычать вздумал?
– Я думаю, что мы с тобой поладим. Еще какие-то указания будут или это все?
– Ты свободна. И пока я буду работать, не вздумай мне мешать.
– Хорошо. Будет сделано. Работай, не мешаю.
Он качает головой, мол, слабо в это верится, и разворачивается.
– Козловский, а ты не уходи. Бери ключи и поехали.
Ох, злить я никого не хотела, но без еды я могу и от голода умереть. А рядом с домом супермаркетов нет. Я проверила.
– Ты вообще слушала?
– Конечно, – киваю головой. – Нельзя тебя беспокоить. Вот отвезешь меня в магазин, и обещаю на глаза не показываться.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Такси закажи.
Вот гад.
– Ну, нет. Мама не разрешает по ночам на такси разъезжать. А вдруг маньяк попадется? Тебе же потом всю жизнь корить себя, что отпустил. Да и мне с того света будет неприятно смотреть на твои слезы. Нет уж. Сам вези.
