Читаем без скачивания Жизнь царицы цариц Тамар - Басили

Как уже говорилось, Русудан к 1167 г. упоминается как вдова. Мы не знаем, в каком возрасте ее выдали замуж и сколько лет она была замужем, но можно предположить следующее: в источниках она всякий раз упоминается как бывшая невестка султанов. У второго историка читаем: «Русудан была… невесткой великих шамирамских султанов» (см. Перевод, с. 27). Выведенная на раме иконы Спаса из сел. Пхотрери надпись гласит: «Дочь царя царей Димитрия и сестра царя Георгия, невестка султанов царица Русудан»[41]. А в «Истории и восхвалении венценосцев» сказано, что Русудан «распоряжалась во дворце, с одной стороны, по Багратионовски, так как происходила из фамилии Багратионов, с другой стороны, как бывшая невестка султанов Иракских и Хварасанских, действовала сообразно с тамошними обычаями, которым она была научена»[42]. Во всех этих случаях акцентируется то обстоятельство, что Русудан была невесткой султанов, т. е. она, являясь невесткой султана, вероятно, была замужем за человеком, который только впоследствии стал бы султаном. Таким был племянник верховного султана сельджукского рода Санджара (1118-1157) Гийас ад-Дин Сулейман-шах, который правил Западным Ираном и Ираком в 1160-1161[43]. А большая часть времени пребывания Русудан в Иране протекла тогда, когда верховным султаном сельджукского рода являлся ее свекор – дядя мужа – Муизз ад-Дин Санджар (правил в Восточном Иране в 1097-1157 гг., а в 1118 г. стал верховным султаном).

Невесткой султана Русудан могла стать при жизни Санджара (т. е. до 1157 г.). Если предположить, что она стала невесткой Санджара примерно в 1150 году (вероятнее всего, ее выдали бы замуж еще при жизни отца Деметре I, скончавшегося в 1156 г.), к тому времени Русудан было бы около 20 лет, т. е. она могла родиться приблизительно в 1130 г. В таком случае 80 лет ей исполнилось бы в 1210 г. А историк мог завершить «Жизнь царицы цариц Тамар» только после 1210 года.

По наблюдению С. Н. Какабадзе, «Жизнь Тамар» создана после смерти царицы, до поражения грузин в Гарнисской битве (1225). Но можно еще уменьшить terminus ante quem non: фраза, приведенная автором в конце произведения – она после себя оставила «двух детей, Георгия и Русудан, прекрасных, желанных; каких все хотят иметь, достойных восхваления» (см. Перевод, с. 52) могла быть сказана только при жизни Георгия Лаши; кроме того, в тексте подробно изложены обстоятельства смерти бывшего императора Византии Алексея Ангела (умершего в 1211 г.). Таким образом, «Жизнь царицы цариц Тамар» могла быть создана в промежутке времени между 1211 (год смерти Алексея Ангела) и 1222 (год смерти Георгия Лаши) годами (ближе к первой из этих двух дат).

И. А. Джавахишвили полагал, что произведение это могло быть написано сразу же после смерти царицы, раз в нем болезнь и смерть Тамар описаны особенно живо. Однако надо признать, что в сочинении есть моменты, явно указывающие на то, что оно написано по прошествии некоторого времени после смерти Тамар.

В тексте явно чувствуется влияние бытующего в обществе критического отношения в оценке политической деятельности царицы. Видимо, создалось мнение, что т. н. порубежники, назначаемые царем в пограничных областях эриставы, действовали в порученных им в управление областях самостоятельно, не считаясь с центральной властью. Чтобы рассеять эту мысль, наш автор прибегает к следующему объяснению: «Когда все это (т. е. о деятельности, порубежников. – М. Б.) читаете, пусть никто не думает, что кем-нибудь что-нибудь творилось помимо Тамар,… порубежники находили дело… докладывали Тамар, и она рассматривала дело и исследовала. Если стоило того,… она повелевала Захарии и Иванэ и те собирали войско, сам царь Давид отправлялся во главе их» (Перевод, с. 38).

Нет ничего неожиданного в появлении такого суждения. Уже в царствовании Тамар порубежники стремились превратить врученные им в управление приграничные эриставства в наследственную собственность. Автору приходится детально объяснять читателю, что именно представляло собой порубежное эриставство. Видимо, к тому времени, когда писалось произведение, институт порубежников уже окончательно переродился (в их устройстве уже нет прежней централизации). А перерождение это началось в конце царствования Тамар. На юге страны автором названы два приграничных эриставства – «Дзоракерт и Ташир, откуда Захария и Иванэ начали сперва воевать как львы» (Перевод, с. 37). Но и Дзоракерт и Ташир к концу царствования Тамар стали уже внутренними областями государства. Прибрежными эриставствами к этому времени могли быть Ани и Двин. Но оба эти города с округами были переданы во владение высокородным феодалам (в данном случае, представителям дома Мхаргрдзели). Историку известно, что всеми крепостями в Анийском и Двинском округах владели представители дома Мхаргрдзели («пусть бросит взгляд хотя бы только на верхние края, чтобы видеть, какими владеют крепостями одни лишь дома Мхаргрдзели в верхних нижних областях», – Перевод, с. 47), но, тем не менее, он проводит мысль о централизации института порубежников, и делает историк это с вполне определенной целью – показать читателю, что страна при царице Тамар была централизована.

Второй историк Тамар по своему убеждению является приверженцем абсолютной царской власти. В царствование царицы Тамар четыре раза имели место выступления высокородных феодалов, в результате которых они приобрели право принимать участие в решении важных государственных вопросов. Наш историк об этих выступлениях упоминает только вскользь, не вдаваясь в подробности (Перевод, с. 32, 39), следуя намеченной цели, – показать страну централизованной, а царскую власть неограниченной.

Но эта предвзятая цель, однако, не мешает автору быть объективным в оценке некоторых действий вернейших сотрудников царицы. Например, он критически относится к выбору Юрия Боголюбского в качестве супруга царицы, так как «и человека не послали достойного такого поручения, и того они не ведали, кого он должен был привезти» (Перевод, с. 30). О передаче города Гандзы персу Мирмирану наш автор говорит: «Тут Захария и Иванэ неудачно повели дело, и это было единственным изъяном для полной их победы» (см. Перевод, с 35-36).

Автор «Жизни царицы цариц Тамар» образованный историк. По словам И. А. Джавахишвили, он широко начитан, особенно в Священном писании и греческой историографии, влияние же мусульманской художественной или исторической литературы на нем не отразилось[44]. Автор, безусловно, знаком с произведением историка Давида Строителя. Когда он рассказывает о противниках царицы, пяти братьях Кахаберис-дзе, отпрысков рода Липарита, сравнивает их, как и историк Давида Строителя, с собачьим хвостом, который нельзя выпрямить[45]. Кроме того, он знаком с летописями, восхваляющими царей древнего и нового времени» (Перевод, с 43).

Наш автор в должной степени и подробно информирован в истории соседних стран его времени. Он подробно осведомлен о жизни византийского императора Алексея Ангела (1195-1203); знает, что Алексей Ангел отнял трон у своего брата Исаака, которого ослепил в 1195 г. Ему известно, что именно в царствовании этого императора Константинополь был занят крестоносцами, Алексей же лишился трона. Нашему историку известна и дальнейшая судьба бывшего императора, – скитаясь по странам Малой Азии и устраивая разные интриги с целью возвращения себе трона, он кончил жизнь в плену своего зятя, Никейского царя Ласкаря в 1211 г. (Но историк в изложении этих событий допускает некоторую неточность, вместо Ласкаря[46] называет другого зятя Алексея, «царя болгар»).

Часть сведений, приведенных нашим автором, была известна и из сочинения первого историка царицы Тамар, часть же совершенно отсутствует в «Истории и восхвалении». К таковым относится сообщение, например, о церковном соборе, созванном в начале царствования царицы Тамар, о создании Трапезунтской империи, об институте порубежников и т.д.

Иногда один и тот же факт передан у обоих истериков по-разному, расходятся они и в передаче деталей и последовательности описания некоторых событий. В таких случаях, по-нашему наблюдению, большей частью предпочтение следует отдать автору «Жизни царицы цариц Тамар». Произведение это является достаточно надежным источником и содержит немало достоверных и ценных сведений.

*

**

Перевод В. Д. Дондуа, как говорилось, был издан в 1938 году с некоторыми купюрами – в издании опущено несколько мест текста и почти полностью его заключительная часть. Пробел этот восполнен на основе хранящейся в архиве В. Д. Дондуа рукописи перевода. В рукописи (44 машинописных страниц) дан полный текст перевода. К сожалению, несколько страниц рукописи (с. 38, 39, 42) утеряно и нам пришлось восполнить некоторые пассажи (в квадратных скобках заключены принадлежащие редакции строки).

Рукопись в некоторых местах стилистически отличается от изданного перевода. Эти разночтения учтены при подготовке сочинения к печати. В соответствии с «Правилами перевода на русский язык и издания памятников грузинской исторической литературы» уточнено написание некоторых собственных имен, географических названий и терминов.