Но всё же — я их достала. Задела за живое.
Это была маленькая победа! Однако воздух в рубке так потяжелел, что мой желудок сжался в ком. “Опасность!” — завопил инстинкт, требуя немедленно отступить.
— Вианы, — произнесла я дружелюбнее, — мы можем договориться. Я ещё не отправила бумаги в Союз, поэтому, если вы придёте на сеанс, я…
— Все, кто в списке, — произнёс Хант, хищно наклонив голову и сузив глаза. — подпишут добровольный отказ от вашего нелепого отпуска.
— Тогда я подам апелляцию.
— Её отклонят, — рыкнул Ордел, чуть подаваясь вперёд.
— Может быть! — голос не дрогнул, и это было чудом! Ведь я напрягала всю свою волю, чтобы не сорваться с места и не убежать, откуда пришла. — Но это займёт какое-то время, верно? И все, кто внесён в список, не смогут работать. Разве что тайно… Но это чревато, сами понимаете. Вдруг донесут? Особенно когда здесь кто-то рыскает и вынюхивает! Одна “шиарийка”!
Я вернула им их собственные слова и была горда собой.
Вот только сердце у меня испуганно трепыхнулось, когда братья шагнули ко мне.
Я попыталась отступить, но было уже поздно. Мужчины нависли сверху. Серебряный хвост Ханта агрессивно обвил мою ногу — чуть выпустив шипы, будто предупреждая. Чёрный хвост Ордела обхватил моё запястье и сжал наручный коммуникатор-браслет. До ушей донёсся треск.
— Вы испортили технику, — пискнула я.
— Упс, — без улыбки произнёс Ордел. — И, кажется, заодно включился удалённый доступ, и сейчас он стирает с вашего компьютера лишние данные.
— Вы не имеете права, — у меня задрожал голос.
Они правда так сделали? Правда сейчас всё удаляют?!
Светловолосый Хант тоже что-то хотел сказать, но вместо этого его хвост вдруг как-то особенно плотно прижался к моей ноге, а сам он наклонился ниже и с силой втянул воздух. Ноздри раздулись как у зверя. Глаза засветились ярче, и он посмотрел на меня долгим взглядом. Который мне очень не понравился. Ордел тоже замер.
Я вдруг почувствовала себя совсем маленькой.
Обоняния коснулся запах — мужской, терпкий, он дёрнул внутри меня невидимые древние струны, и жар вдруг растёкся внутри живота, стянулся тугим узлом внизу, за лоном.
Щёки у меня вспыхнули. Дыхание ускорилось. А ноги предательски подогнулись.
Нет! С чего бы! Я тут же встряхнулась и отпрянула.
Хвосты успели расплестись, а свой я схватила рукой — потому что он попытался потянуться к мужчинам. Те смотрели на меня горящими глазами, в которых плескалось что-то новое. Что-то, чему я не могла дать определение.
— Повезло, что я всё сохранила на внешний носитель, — о, я сейчас отчаянно блефовала! — Весь список. Все документы. Если вы хотите его забрать, то приходите сегодня на сеанс, вианы!
Не дожидаясь ответа, я крутанулась на каблуках и буквально выскочила из рубки в коридор. И сразу же столкнулась с Каем. Шиарийцем — старшим помощником капитанов. Высоким мужчиной с волнистыми тёмными волосами.
Он потянул воздух носом и уставился на меня сверху вниз.
— Виана… Вы сегодня хорошо выглядите… Вы к себе? Вас проводить? — сказал он, глядя на меня так же пристально, как только что смотрели маршалы. С тем же хищным выражением на лице.
— Нет-нет… — я замахала рукой и поскорее пошла по коридору.
Скорее — в свой кабинет.
Но весь путь до него краем глаза я видела, как мужчины оборачиваются на меня и провожают взглядами.
Глава 2
Ария
Я влетела в свой рабочий кабинет. Закрыла за собой дверь и тут же заблокировала её.
Вжалась в белоснежную, почти ровную стену спиной: мамочки!!! Каждый день на этом крейсере — стоит мне тьмы нервных клеток, погибших страшной смертью!
Но этот случай с обнюхиванием-оглядыванием — однозначно заслуживает почётное место в топе моих производственных стрессов на военном крейсере “Трон”.
Раньше капитаны так себя не вели — но в этот раз я их, похоже, действительно разозлила. Ну ещё бы — по сути угрожала! А что мне было делать, если они такие непробиваемые упрямцы?!
Голова гудела. Чтобы хоть немного отвлечься, я заскользила взглядом по своему рабочему кабинету — по лаконичным серым панелям, скрывавшим выдвижные шкафчики и столы, где хранится весь медицинский инструментарий, аппаратура, книги.
По светлому рабочему столу на гнутых ножках — нанопластик, имитирующий дерево. Стиль — барокко. Имитация хорошая. Надо ли говорить, что над столиком тоже все смеялись? Но мой золотой хвостик любил обвивать гнутые ножки и декоративные завитки. А желание золотыша — закон!
Моё рабочее белоснежное кресло у стола и пара удобных бежевых стульев для пациентов пустовали, как и кушетка в углу. Метнула взгляд под потолок — на проекцию часов — до ближайшего пациента у меня есть пятнадцать минут.
Значит, план такой, Ария:
Успокаиваешь сердцебиение.
Делаешь экспресс-анализ крови на активность омега-фактора (потому что внезапное обнюхивание меня разнервировало!)
Варишь себе кофе. Со взбитым молочком…
Обычно шиарийцы ненавидят кофе и иначе как “человеческой придурью” пристрастье к непонятному им напитку не называют. А я в плане гастрономических предпочтений — пошла в маму.
Хотя вот вкус на мужчин у нас с ней отличался. Мне от хвостатых альфачей хотелось держаться подальше, а вот мама всегда говорила, что чистокровные шиарийцы хоть и сильные псионики, но в остальном — такие же люди, только крупнее, эмоциональнее и с очаровательными умными хвостами, раздвоенными на концах. И смотрела на отца влюблёнными глазами. Он обычно что-то рычал в ответ. Но смотрел на неё также ласково. Ну просто котик!
Вот только чистокровные шиарийцы были одной из самых агрессивных альфа-рас Союза, а их хвосты — живым оружием. Гуманоидная раса, генетически совместимая с людьми, но… про́пасть в менталитетах была катастрофическая.
Её, наверно, не замечала только мама. У неё в голове словно цвели фиалки и пели весенние птицы, что водятся теперь только на Земле-два — колыбели человеческой расы.
Меня всегда интересовали особенности психики альфа-расы, поэтому я и стала психологом: изучала межрасовые взаимодействия видов и писала кандидатскую по узкой специализации — “особенности поведения шиарийских хвостов как автономных единиц”.
Я хотела построить карьеру, а уж потом искать себе мужа. И уже решила, что он должен быть без хвоста. Не шиариец, в общем! И уж точно не в количестве “две штуки”, как у них заведено.
Возможно, я не была бы так категорична, если бы не мой “омежий ген”.
Этот ген — наш огромный семейный секрет. А побег в женскую Академию учиться на общих основаниях — моя “взбалмошная выходка”. Ведь по закону (безумно устаревшему и глупому!) я должна была зарегистрироваться как носитель гена и учиться только на дому, носа наружу не показывая. Как преступница какая-то… Хотя казалось бы — ну женскую-то академию почему нельзя посещать? Чушь!
Проявлялся омежий ген неприятно — раз в период он вызывал у самки-носительницы течку — специфическое состояние, при котором разум совершенно отключается, а взрыв феромонов “сносит голову” всем самцам вокруг (особенно представителям альфа-расы).
Но это только звучит ужасно. На деле “течку” я пережила лишь единожды — подростком — под присмотром, без каких-либо последствий. Папа проспонсировал частные исследования, и под меня разработали блокаторы. К несчастью — они пока не запатентованы (всё же спроса нет, слишком мало прецедентов). Но всё прекрасно работает! И никаких последствий. Главное — не забывать их вовремя принять. Каждый день — утром. И так до двадцати пяти лет — когда организм будет окончательно сформирован и ген можно будет заблокировать в спец-клинике.
Проще некуда.
За пять лет ни разу не было неожиданностей.
И уж, конечно, сегодня я тоже приняла лекарство. Всё по графику и без пропусков. Но когда капитаны стали меня нюхать, я невольно встревожилась. Специфический жар уж слишком ярко скрутил низ живота.
