Неужели все последовавшие за ним тлатоани не выполнили завет? Или это жрецы гнули свою паскудную линию?
Жрецы…
Вот явятся конкистадоры, покажут вам кузькину мать… Впрочем, и не только вам. Сколько еще времени-то осталось? Сколько? Как узнать? Может быть, просто спросить? Вот, прямо сейчас…
– Белые люди? – Главный «ягуар» вскинул глаза. – Бородатые такие, как ушедший в изгнание Кецалькоатль?
Ого! Кецалькоатль, оказывается, отправился «в изгнание»… Понятно, почему теперь торжествуют кровавые ипостаси Тескатлипоки. Ладно, об этом после, пока же…
– Так, значит, никто о подобном не слышал?
– Нет. – «Ягуар» развел руками.
– Позволь мне сказать, – послышался голос сзади, оттуда, где располагался Несауа со своими людьми, – вооруженные копьями, они теперь гордо несли стражу.
Что не вызвало никакого удивления у «ягуаров», вероятно, имелись уже прецеденты.
– А ну-ка, ну-ка, говори. – Куатемок обернулся к парню и хотел было сказать: «присаживайся!» – да постеснялся сидевшего рядом воина. Не следовало раньше времени оказывать честь чужеземцу!
– Я сам не видел, но слышал от почтека, купцов… будто бы в южных лесах, на побережье страны Кампече и дальше, живут в племенах несколько белых и бородатых рабов. Правда это или нет – не знаю. Но так говорят.
Несауа улыбнулся и скромно отошел на несколько шагов назад, дабы не докучать трапезничающим своим видом.
Так Куатемок с «ягуаром» и сидели, кушали жареного пекари с маисовыми лепешками и красным перцем… Пока откуда-то из-за скалы не появился молодой воин в шкуре ягуара. Подбежал, поклонился и, почти как по советскому уставу, попросил у «великого господина» разрешения доложить своему непосредственному начальнику.
– Посланцы из Теночтитлана, мой господин! Трое. Я никого из них не знаю.
Главный «ягуар» усмехнулся:
– Ты еще слишком молод, Тешлак, чтобы их знать. Веди! Я сам проверю… Господин. – Вскочив на ноги, он обернулся к собеседнику, точнее, к сотрапезнику. – Если это действительно посланцы, прикажешь привести их сюда?
– Ну да! – Куатемок с раздражением выплюнул едва не застрявшую в горле кость. – Конечно прикажу. Куда ж их еще девать-то?
– А если это не они… прикажешь бросить их в пропасть? Или лучше принести в жертву?
– Нет! – Молодой вождь отмахнулся. – Никаких жертв. Всех сюда. В любом случае.
Это оказались посланцы. Весьма колоритные личности – двое пожилых мужчин, по виду сановников, и один молодой жрец… впрочем, тоже не очень-то молодой, явно лет за тридцать. Подтянутый, мускулистый, с выбритой по вискам прической жреца и недовольной, какой-то скособоченной физиономией объевшегося ядовитыми грибами висельника. Правда, одет аккуратно, слава богам, не в куртку из человеческой кожи, в узорчатый хлопчатобумажный плащ – черный, расшитый белыми человеческими черепами, – этакий «веселый Роджер». Такие же плащи, только куда более яркие – желто-сине-красные, имелись и у сановников. Искусно украшенные разноцветными перьями и отороченные по подолу тоже цветным – точнее, выкрашенным – кроличьим мехом, который тут же навел Куатемока на смешные мысли по поводу «шанхайских барсов» и «мексиканских тушканов».
В общем, судя по одежде и сандалиям, не последние это были люди!
– Рады видеть тебя в добром здравии, славный Куатемок! – подойдя ближе, разом поклонились посланцы.
И улыбнулись. Сановники. А жрец – нет, тот скривился, как будто бы только что съел что-то кислое. Вернее, так – одна половина лица его улыбалась, вторая оставалась бесстрастной, ни один мускул не дрогнул… Ха! Ну конечно же, вероятно, еще в юности или даже в детстве жреца укусила пчела или какая-нибудь ядовитая муха – вот мускулы на половине лица и застыли, атрофировались, похоже, что навсегда. И физиономия с тех пор оставляла желать лучшего… хотя вообще-то жрец был из тех мужчин, что, несомненно, нравятся женщинам.
Гм… посланцы.
Как же с ними сейчас общаться-то? Судя по реакции главного «ягуара», эти люди явно были Куатемоку очень хорошо знакомы. Как и он им. В такой ситуации, конечно же, лучше всего было отделываться общими фразами… что Куатемок и делал.
– Как прошла охота? Не скажу, чтобы боги были особенно благосклонны, но так…
Сами видите… Тлашкаланцы? Нет, я раздумал приносить их в жертву. Нипочему! Просто раздумал – и все. Еще вопросы? Жрецы? А, вот как раз о жрецах я бы и хотел сказать… Свет еще не видывал подобных гнусных отродий, клянусь подбородком Тескатлипоки! Вы только представьте себе, что случилось… Нет! Это даже невозможно представить!
После этих слов Куатемок, не очень-то и разыгрывая возмущение, во всех подробностях пересказал посланцам случившуюся «позорную сцену» и посетовал на подлость жрецов.
Сановники переглянулись.
– Я всегда говорил, что некоторым служителям Тлалока не стоит особенно доверять, – вскользь заметил один. И тут же, покосившись на явно недовольного этим выпадом жреца, поспешно добавил: – Я сказал – некоторым, мой дорогой друг Шочипильцин! Некоторым… Что мы и видим на этом наглядном примере! Вне всяких сомнений, их следует поймать и казнить.
– О, да. – Шочипильцин – вот, оказывается, как звали жреца – желчно усмехнулся правой половиной рта.
– Однако мы не затем сюда явились, чтобы говорить о жрецах, – улыбнулся второй сановник, невысокий, с явным брюшком дядечка. – О, славный Куатемок! Твой дядя, великий тлатоани Моктекусома Шокойоцин, желает в мудрости своей видеть тебя как можно быстрее!
– Как можно быстрее? – удивленно переспросил Куатемок. – А что такое случилось?
– Не знаем, увы, – развел руками сановник. – И никто пока не знает.
Глава 2
Кто смеялся, а кто – нет
Теночтитлан
Так чего же они спорят, мечут громы и молнии? И если уж хотят пускать пыль в глаза, то все-таки знали бы меру.
Франсуа Мориак. «Тереза Дескейру»
Показавшийся из-за скал город был настолько красив, что даже не поддавался описанию. Посланцы и Куатемок со своей новоявленной стражей плыли по большому озеру Тескоко в узорчатом каноэ, с удобством расположившись на разноцветных циновках под зеленым, с желто-золотой бахромой балдахином, дававшим приятную прохладу в столь жаркий и солнечный день, какой как раз и выдался сегодня.
Ах, как сияло солнце! Отражавшиеся в синей воде озера лучи били прямо в глаза, так что, когда Куатемок оглядывался назад, на столичный пригород Койокан, от причалов которого они только что отплыли, городских строений даже не было видно – одно сверкающее солнечно-небесное марево.
Койокан… Диего Ривера, Фрида Кало, Троцкий…
Выстроив сию логическую цепочку, Асотль ухмыльнулся, скрывая непреходящее восхищение, все более нарастающее по мере того, как волшебный город Теночка приближался, поднимаясь из сверкающих вод казавшегося бескрайним озера. Отряд «воинов-ягуаров», безнадежно отстав, шлепал пятками по идущей прямо по дамбе койоканской дороге – город находился на острове, частью даже искусственном, насыпном, связанном с сушей тремя дамбами. Мощные ворота, стены, деревянные мостики, которые в случае малейшей опасности можно было легко и быстро убрать, – все это произвело большое впечатление как на Куатемока, так и на его стражу: юные тлашкаланцы, судя по их лицам, никогда ранее не бывали в Теночтитлане.
