— Мое имя — Тир.
— Тир! — повторил Пеотровский, словно смакуя звучание этого имени. — Изумительно! — Он взмахнул рукой. — Прошу вас, молодой человек!
Когда до театра оставалось несколько метров, Тир внезапно остановился, широко раскрыл глаза и побледнел. Пеотровский забеспокоился:
— Вам плохо, молодой человек? Что-нибудь с сердцем?
— Я уже видел эту странную белую сопку, на склоне которой горит тысяча утренних солнц! И этот вход… Я же это видел!
— Ай-яй-яй, молодой человек! А мне вы сказали, что в Ленинграде впервые. — Он погрозил шутливо сухоньким пальчиком. — Нехорошо обманывать старших!
— Я здесь никогда не был, клянусь духами тундры! Но вот же — та самая черная тропа… Скажи, там, внутри, есть пещера? А в той пещере много людей? Это так?
— Ну, знаете, товарищ Тир. Ваши слова более чем удивительны! А впрочем… — Он жестом указал на парадный вход: — Моя миссия вашего проводника окончена. Желаю приятных впечатлений от встречи с прекрасной Амдэ! — Он повернулся и, сделав два-три шага, остановился.
— Товарищ Тир! А билет у вас есть?
— Билет? Что это? — не сразу ответил ошеломленный Тир.
Пеотровский смеялся недолго, но от души. Отсмеявшись, он вернулся и взял Тира под руку.
— Вы уж простите меня, старого осла! Но это и вправду было так неожиданно и так смешно… Ну-ну, не сердитесь, ради бога, товарищ Тир! Идемте со мной! Я проведу вас служебным входом.
Сегодня Амдэ танцевала особенно вдохновенно. Зрители были в восторге. Они много раз награждали танцовщицу горячими аплодисментами, а в конце обрушили целый шквал оваций, неистово выкрикивая «бис!» и «браво!». И Амдэ, уже в который раз, была вынуждена выходить на поклон, благодарно прижимая к груди букеты живых цветов.
И только Тир сидел будто прикованный к своему месту на галерке, куда его определил старый костюмер театра Пеотровский Олег Данилович. «Да! — думал Тир, вцепившись в свой дорожный мешок. — Отец оказался прав. Он уже тогда знал, что Амдэ обретет великую власть над людьми. Так и случилось! Тир все видел и слышал сам…»
Амдэ, усталая и счастливая, принимала поздравления от своих коллег и друзей, улыбалась, пожимала руки, кого-то целовала и кто-то целовал ее — все это происходило словно в зыбком, радужном дурмане. И никто из присутствующих не обратил внимания на Тира, который вошел в гримерную и остановился за ширмой.
Но вот восторженное половодье пошло на убыль, все постепенно покинули гримерную, и Амдэ, не в состоянии согнать губ счастливую улыбку, рухнула на стул перед зеркалом и уронила голову на руки… Ощутив какое-то движение, Амдэ подняла голову, и ее глаза встретились со взглядом брата. Она резко обернулась и едва сдержала крик. В углу, возле ширмы, стоял Тир. У нее сжалось сердце. Волна мрачного предчувствия перехватила дыхание. Она собрала все силы и спросила, не узнавая своего собственного голоса:
— Ты меня все-таки отыскал?
— Да, я нашел тебя! — сказал Тир, потянувшись рукой к поясу, где висел охотничий нож.
— Ты пришел, чтобы выполнить волю отца?
Тир молча кивнул, а его пальцы крепко сжали костяную рукоятку.
Странное спокойствие вдруг охватило Амдэ. Только невероятная бледность лица выдавала ее волнение.
— Тир, я тебя ни в чем не виню! — У Амдэ дрожали губы. — Пусть будет так!
— Да! — сурово сказал Тир, выхватив нож. — Пусть будет так, как мне сказал отец в своем последнем слове! — Он бросился вперед и яростным ударом пробил упругую кожу бубна, с которым полчаса тому назад выступала Амдэ. Тир кромсал и кромсал неподатливую, скрипучую желтизну кожи, приговаривая: — Амдэ! Ты же настоящая шаманка! И ты не должна камлать с этим фальшивым бубном! — Тир рассек сыромятный узел на своем дорожном мешке и протянул старый отцовский бубен. — Сестра! Умирая, отец хотел, чтобы наш бубен был у того, кто продолжит древний род шаманов Нэрё! Он твой!
Авторизованный перевод с ненецкого Владимира ГОРДЕЕВА
Владимир ЩЕРБАКОВ
ТЕНЬ В КРУГЕ
Фантастическая повесть в письмах
ПИСЬМО ПЕРВОЕ
Небо светлело, и лучи коснулись снегов, разбросав желтые угли по сугробам. И далеко, за лесами и полями, готовился к отлету межзвездный снаряд. Теперь Эрто, пожалуй, не поспел бы к старту. Путь его пролегал теперь в иных измерениях, где гармония космических пустот уступала место ритмам холмов и перелесков, мерной текучести земных ветров…
Я начинаю письмо строчками из рассказа, который Вам очень хорошо знаком. Герои его — зеленые человечки. Верите ли Вы в странных, неуловимых пришельцев? Если да, то не противоречит ли это невыдуманной гармонии космических пустот и подлинным фактам?
Когда-то европейцы высадились на Азорских островах, затерянных посреди Атлантики, на полпути между Европой и Америкой. И что же? На самом западном острове этого необитаемого архипелага они обнаружили древнее каменное изваяние: великан-всадник простирал руку через океан, туда, где находилась Америка. Быть может, эта история в числе других ведет нас в незапамятное время, когда контакты с пришельцами были обычны? Не вспомнить ли, кстати, атлантов и Атлантиду, Шамбалу, Беловодье и Лемурию?
Ирина Латышева ПИСЬМО ВТОРОЕ
Уверен, что в бесконечной Вселенной найдутся и обитаемые миры. Об этом говорил еще Джордано Бруно, за что осужден святой инквизицией и сожжен на костре. Зеленые человечки — ироническое имя пришельцев, оно в ходу у скептиков. Не знаю, как вели бы себя последние, окажись они вдруг в прошлом, во времена Бруно. Не исключено, что они помогли бы инквизиторам подкладывать дрова в костер.
Об исторических параллелях. Я знаком, к примеру, с ученым, который доказал, что в Приднепровье во втором тысячелетии до нашей эры говорили примерно на том же языке, что и в Этрурии. Славянские имена богов, оказывается, древнее, чем можно вообразить. Но для меня это отнюдь не свидетельство палеоконтактов. Просто этруски переселились на Апеннинский полуостров после Троянской войны и принесли туда с собой праславянскую культуру Триполья. Нет пока доказательств существования и общей колыбели многих языков и племен — Атлантиды. Бронзоволикие, светлоглазые, почти двухметрового роста атланты, скорее всего, потомки кроманьонцев, расселившихся по всей Европе, а не космических пришельцев. Будут найдены когда-нибудь и предки кроманьонцев, занимающих сейчас несколько обособленное, отграниченное снизу место на верхней ступени эволюции.
