Она вспомнила унылое лицо юноши. Нет, вряд ли… Гинас напоминал ей Марта, оказавшегося в тупике. Похоже, он не знает, что делать. Схватился за ношу не по силам, а бросить не может. Волшебник — это не просто сильный человек. Это — перекресток. Вопреки распространенному мнению, злых и добрых волшебников не бывает. Тьмы, заключенной в маге, хватит, чтобы уничтожить целую страну. Но тьму эту удерживает свет. Они сплетены неразрывно; одно следует за другим.
Майка протянула к огню ладони. Как ей хотелось сейчас, чтобы Март — большой, сильный, славный — подошел и обнял ее за плечи! Утолил эту тянущую пустоту внутри. В Марте нет зла и тьмы. По крайней мере, она не видит их. А уж кому еще знать ее мужа, как не ей?
Странно. Присутствие Марта стало сильнее. А еще усилился тонкий душок — тот, что временами появлялся в доме. Запах, странным образом связанный с таинственными кладовыми и ключами. Запах, о котором Майка вспомнила, едва засунув в рот окровавленный палец.
Что-то стукнуло за спиной. Тихо, почти бесшумно приоткрылась дверь гостиной. Юная женщина не обернулась. Она сидела сгорбившись, глядя в пламя. Тьма вокруг сгущалась.
Половицы заскрипели, а потом все стихло.
Майка была права. И не права одновременно — так бывает.
Мартиллон никуда не уехал. Последнее время он вообще не покидал замка. Не мог. Когда это началось, Март не мог сказать с точностью. Просто в один день он вдруг понял, что единственное место, где он может бежать от себя — это кабинет. Жене говорил, что отправляется по таинственным мажьим делам, а сам забирался с ногами в кресло и проводил там долгие часы, прислушиваясь к силе, что ворочалась за пределами замка. Словно в снах, где он был ребенком и, приложив ухо к стене, слушал шорохи пауков, живущих в мертвом доме. Не двинуться. Не шелохнуться. Вдруг заметят?.. Сердце обмирает от сладкой жути. Ноги становятся ватными.
С этих снов когда-то началась его магия…
Когда Майка взяла с него слово, что он оставит сказочничество, Март обрадовался. Девочка, смотревшая на мир ясно и светло, все решила за него. И хорошо. И пусть.
Вот только с этого дня сила, живущая снаружи, обрела имя. Имя это Мартиллону никто не говорил. Оно возникло само. Иногда оно выплескивается в снах… но Майка не слышит его. Милая, милая Майка…
От неудобной позы ноги волшебника занемели. Подниматься не хотелось, а следовало бы. Кто-то проник в кабинет, куда испокон веков никому чужому не было ходу.
Щеки коснулось едва ощутимое колебание воздуха. Уже?.. Так быстро? Молодцом, парень. Март мягко, почти нежно взял со стола короткий шест. Оттолкнулся от подлокотника. Выпад, рука в сторону. Воздух — укол!
Убийца выпал из теней, словно те вдруг перестали его держать. Неуловимый взмах рук — и метательные ножи отскочили от зеркала.
— Ты же был там! — потрясенно вскрикнул Гинас. — Я…
— А теперь — здесь.
К чести волшебника, сказал он это после того, как ударил. Убийца осел на пол, хватая ртом воздух. Ноздри его наполнились кровью.
— Замри! — отрывисто приказал волшебник. — Эх… Хорошо вас стали учить. Еще никто из Старой гильдии не подбирался ко мне так близко. Сюда!
Гинас пополз к волшебнику. На полпути беднягу стошнило. Он корчился и выл, не в силах двинуться с места. Брезгливо морщась, Март присел рядом с наемником и наложил руки на истерзанный в ошметья бок. Вой пошел на убыль, сменяясь всхлипываниями и неразборчивым бормотанием.
— Пес был, псом и остался… Ну, что ты здесь? Говори!
Гинас не мог вымолвить ни слова. Его трясло. В Старой гильдии учат терпеть боль, но раны, нанесенные волшебником, — иные. От них не спасает закалка.
— Говори. Слушаю тебя.
— Сель! Сель, господин!..
— Что Сель?
— Т-ты… уже сколько лет… Забери-и!!! Забери ее!!!
Волшебник рывком поднял убийцу за шиворот:
— Нет.
Губы Гинаса жалко кривились. В этот миг он напоминал марионетку-пьеро, висящую на стене.
— Забери ее… — шептал он. — Зачем тебе?.. Ты натравил на нас Бубонную Сель… зачем?.. Ты хочешь денег? Власти? Мы дадим. Только отзови!
— Друг мой, — Мартиллон бережно усадил Гинаса в свое кресло. — Если бы все решалось так просто… Для тебя я разбойник. Нет, хуже… Извращенный безумец, который в страданиях людей находит удовольствие. Ты считаешь, что я создал Бубонную Сель и напустил ее на Лонот?
Гинас молчал, но по глазам его было видно, что именно так он и думает. Мартиллон принялся в задумчивости расхаживать по кабинету:
— Я люблю Лонот. Моя жена родом из Лонота. Как я могу ненавидеть эту землю?.. Все проще, Гинас, все проще. Я не властен над Селью. Она — часть меня.
Губы юноши с трудом разлепились.
— И поэтому ты прячешься?.. Но что, если Сель настигнет тебя? Тебя или Майеттин?
— Фанатик Гинас… Чистый и светлый. Ты пришел бороться со злом, ищешь его повсюду. Пойми наконец: Сель бежит из этого замка! Больше я ничего не скажу. Проваливай. Чтоб я тебя не видел.
— Все равно убью! — всхлипнул Гинас.
— Брысь.
Убийца сполз с кресла и исчез в тенях. Март задумчиво смотрел ему вслед.
…Волшебник — это не просто сильный человек. Он — перекресток. Но в Мартиллоне больше нечему было перекрещиваться. За стенами замка расстилалась Бубонная Сель. Солнечный зайчик прыгал по полу кухни.
— Госпожа Май… еттин?
Майка вздрогнула, выныривая из грез. Гинас?.. Сколько времени прошло? Дрова успели прогореть, наполнив печь мерцающими алыми рубинами. В детстве Майке читали сказку о Джерке, который кормил углями великана. С тех пор угли связывались для нее с роскошным, но опасным угощением.
— Гинас? Что вы здесь делаете?
— У меня пошла кровь носом. Вот, — убийца показал залитую темным ладонь. — Искал, чем вытереть. И, кажется, залил весь коридор.
— Пойдемте, Гинас. — Она тронула юношу за плечо. — В одной из кладовых заперт флорентийский фонтан. Или же поищем море.
— Ваше жилище… — неуверенно начал Гинас. — Оно похоже на отражение свечи в бриллианте.
Майка вздохнула. Позер, тщеславец… Да еще и поэт с претензиями на романтику. Одним словом, мальчишка. Что с него взять? По лицу хозяйки Гинас понял, что сказал не то. Но упрямство не давало ему отступить.
— Огоньков много, а на самом деле это все та же свеча. Просто с разных сторон. И каждое отражение — дверь. А если бриллиант повернуть, они прыгают. Крутятся, обманывают. Ну, в общем, пути не сыскать, — неловко закончил он.
— Двери, свечи… Так это вы ночью бродите по дому? Спать не даете?
— Да. Я же наемный убийца. В смысле — шпион. — Он понурился: — Меня так учили. Извините…
Майка отперла дверь кладовой и подвела его к фонтану. Смочив носовой платок, она принялась оттирать кровь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
