«И тут у меня золотая пряжка, – подумала она, изучая в зеркало свою полную талию, туго перетянутую белым ремнем. – Подходяще к босоножкам! Пусть не думает, что мы совсем отсталые, раз деревенские. Тоже кое-что в модах понимаем!»
Василиса обулась и прошлась по веранде. Босоножки давили, ремешки врезались в ноги, но это ее не смутило. Она решила поразить гостя своим «шикарным» видом. Заплетя волосы в косу и обвязав ее вокруг головы, она взяла обычный карандаш красного цвета для рисования и попыталась обвести им контур губ. Но это у нее плохо получилось. Василиса бросила карандаш и открыла пластиковую коробку в виде сердца, в которой когда-то были шоколадные конфеты. Там хранились ее немногочисленные украшения, в основном, дешевая бижутерия. Достав нитку с искусственным, кое-где облупившимся жемчугом, Василиса надела ее, вздохнула и покинула веранду. Она зашла на кухню и потрогала кастрюлю с куриным супом, стоящую на печке. Та все еще оставалась горячей. Василиса быстро накрыла на стол. Затем вышла из дома и решительно направилась за ограду.
– Дела, дела, а люди голодные, – бормотала она. – Давно обедать пора!
Она открыла калитку и увидела, что Алексей сидит на лавочке возле палисадника. Кот Васька развалился у него на коленях и громко мурлыкал.
– Да вы кота-то скиньте, – заметила Василиса и отчего-то залилась краской. – А то он наглый у нас, потом вам проходу не даст, так и будет за вами таскаться, да надоедать! Да еще и шерстью всю одежду извозит.
– Ничего страшного, – улыбнулся Алексей и окинул ее внимательным взглядом с головы до ног.
Но выражение его лица Василисе не понравилось. Она-то рассчитывала, что произведет на гостя неизгладимое впечатление своим модным городским видом. Но судя по всему, Алексей совершенно не оценил ее стараний. Его лицо враз поскучнело, он начал гладить кота, чесать его за ушами.
– Где остальные? – поинтересовалась Василиса официальным тоном. – Обед стынет у меня!
– Сейчас подойдут, – ответил Алексей и поднял на нее глаза.
Она приблизилась к скамье и остановилась в нерешительности. Ее взгляд скользнул по светло-русым аккуратно подстриженным волосам, темным, густым бровям, прямому немного короткому носу, красным приоткрытым губам. Нижняя была более пухлой, чем верхняя, и от этого выражение его лица казалось немного обиженным. Но вот Алексей улыбнулся, и ощущение затаенной обиды исчезло.
– Да ты присаживайся, – предложил гость. – Имя у тебя редкое и красивое, – добавил он.
– Да ну! – ответила Василиса и передернула плечами. – Отсталое имя какое-то! Сейчас уж так и не называют! У вас в Москве-то про такое имя, поди, и не слыхивали!
– Ну почему же? В мегаполисе и не такие имена услышишь! – улыбнулся он. – Наоборот, всем надоел стандарт, хочется чего-то необычного.
Его глаза прищурились, но он продолжал смотреть в ее лицо. Василиса окончательно смутилась, затеребила бусы, пробормотала, что ждет всех на кухне, и ушла.
После обеда Алексею предложили немного отдохнуть, и он не возражал. Когда он ушел в гостиницу для охотников, Матвей Фомич придвинулся к Диме и устроил настоящий допрос. Особо его интересовало, надолго ли задержится на базе столичный гость.
– Да что ты, дед, меня пытаешь! – отмахивался Дима. – Жаль, что председатель не смог сегодня приехать, он бы тебе все в подробностях объяснил. А я только знаю, что дело новое и перспективное они организуют. Будут сюда иностранцев привозить на охоту. Типа «рашн экзотик». Косули-то в Зауралье одни из лучших считаются, да и лося полно. Алексей как раз представитель московской организации. Говорил, что неделю тут будет. Все ему обсмотреть надо, маршруты выяснить, с администрацией дела порешать. Да он сам все расскажет, вот оклемается маленько. А то только с самолета и сразу сюда.
– Ох, хо-хо, грехи наши тяжкие! – завздыхал Матвей Фомич. – Это ж надо такую мороку мне на старости лет! Иностранцы! И тут у нас на базе!
– Да ничего страшного! – усмехнулся Дима. – К тому же Васена тебе поможет! Она девка молодая, сообразительная. Как у тебя с английским-то? – спросил он, поворачиваясь к опешившей Василисе.
– В школе учила, – ответила она. – Но не знаю ничего.
– Оно и понятно! – чему-то обрадовался Дима. – Хотя при них наверняка переводчик будет. Ладно, вы тут оставайтесь, а мне обратно пора! – неожиданно сказал он и встал. – Спасибо, хозяюшка, за обед!
– Куда это ты, Дмитрий? – испугался Матвей Фомич. – А мы тут как же с новым товарищем?
– А чего? Он сейчас проспится и пообщаетесь. А мне в город вернуться нужно! Все, я уехал!
– Покедова! – растерянно ответил Матвей Фомич.
Дима ушел, а он возмущенно посмотрел на внучку.
– Ну и затеи у нас на базе! Чего делать-то будем? Кончилось наше спокойное житье-бытье!
– Дедуль, а когда оно у нас спокойное-то было? – заметила Василиса и начала убирать со стола. – То сезон и охотников тьма-тьмущая, то собачники на тренинги приезжают, то начальство с бабами отдыхать, то охотоведы на семинар, то свадьбы гуляют. А я всех обслужи, накорми, убери, не успеваю гостиницу отмывать. Забот полон рот!
– Твоя правда, Васена! – согласился Матвей Фомич. – Так ты и на работе зато! Уже свою копейку имеешь. А ведь только семилетку кончила! Разве плохо? Родителей-то, царствие им небесное, у тебя нету! Доченька моя… вечный ей покой!
Он быстро перекрестился. Василиса последовала его примеру.
– Не семилетку, а девять классов! – после паузы поправила она другим тоном. – Семилетки в ваше время были, а сейчас такого и нет давно, дедуль!
– Ну да, ну да, – закивал он.
– Только вот не успеваю я в село наше ходить, – сказала она, – с этой егерской работой. А там все же родители моего папы проживают. Одна я у них осталась-то!
– Царствие небесное и отцу твоему! – со вздохом сказал Матвей Фомич и снова трижды перекрестился. – Только вот родители его… ну ты сама все знаешь, Васенка!
– Знаю! – с вызовом ответила она. – И понять их можно! И вся деревня понимает!
– Да я чего ж? И я с понятием! Сынок единственный погиб, но ведь негоже горе водкой заливать! – тихо и как-то виновато проговорил дед. – Совсем ведь спиваются!
– Именно! А я и помочь ничем не могу, сижу тут на базе безвылазно! – сказала Василиса.
– Да чем уж им поможешь-то? Не беседы же душеспасительные проводить! Тебе самой-то годков мало! Тебя еще уму-разуму учить надоть!
