В начале второй недели пути они внезапно оказались разбужены среди ночи. Земля под ними начала еле заметно вздрагивать, а откуда-то сверху послышался жалобный вой, похожий на голос громадного безмерно страдающего существа. Конан вскочил на ноги, нашаривая рядом с собой оружие. Но спутник не разделял его беспокойства:
— Это поющая гора, господин, — сказал он. — Сейчас перестанет.
В самом деле, через некоторое время душераздирающий вой прекратился и путешественники смогли спокойно заснуть. На следующее утро Конан тщетно оглядывался вокруг, пытаясь определить, какая из гор могла таким необычным образом нарушить его сон, но все они были похожи друг на друга как медные монеты в чашке нищего.
Во время дневного перехода Маленх поведал ему множество легенд о происхождении Поющей горы — страшных, трагических и тех, которые вряд ли можно было бы рассказать в обществе благородных дам. Суть их, впрочем, сводилась к одному — после Войны магов, которая случилась поколений за десять до рождения Конана, в этих местах образовалось множество странных и загадочных вещей. Конан лишний раз подумал, что быть сговорчивым иногда очень даже не помешает — без проводника ему здесь бы пришлось значительно труднее.
Они спускались и поднимались по почти отвесным горным тропам, где лошади мбгли пройти лишь с величайшим трудом. Временами животным приходилось завязывать глаза чтобы, перепугавшись, они не свалились в пропасть.
Через несколько дней пути Конан со спутником оказались в очень странном месте. Это была небольшая долина между горами, густо поросшая пышными белыми цветами. Временами, когда налетал ветер, цветы издавали непонятный костяной стук.
— Эрлик тебя раздери! — проворчал Конан. — Это еще что?!
— Костяные колокольчики, господин — отвечал Маленх, чуть заметно улыбаясь уголком рта. — Когда-то в этой долине произошло большое сражение. Никто не знает, сколько народа погибло здесь. Многие из них настолько запятнали себя черными делами, что земля не приняла таких покойников… Рассказывают, что сто лет спустя один из тех, кто развязал Войну магов, пришел сюда, чтобы вернуть к жизни своих верных слуг. Но эта долина слишком пропиталась магией и обрела свою собственную волю. Каждая из мелких косточек пустила корни в землю, а потом приподнялась на длинном стебельке. У некоторых даже есть листики… Сам же пришедший окаменел, но остался при этом живым и способным творить все что ему захочется с теми, кто неосторожно окажется в его власти. Посмотрите на вершину этой горы; видите, как будто человек сидит на корточках.
В самом деле, в лучах заходящего солнца камень на вершине горы казался древним стариком, который поглощен размышлениями и, водя прутиком по земле, пытается решить какую-то нелегкую задачу. На лице Конана показалась гримаса величайшего отвращения; больше всего на свете он не любил змей и магов.
— Эта долина — самое безопасное место для ночлега — невозмутимо продолжал Маленх. — Сами увидите, господин.
Они неторопливо брели через заросли того, что еще недавно казалось Конану безобидными цветами. Могучий варвар вздрагивал всякий раз, когда его сапога касался плоский не похожий на человеческий позвонок или длинный острый зуб, качающийся на тоненьком белом стебельке. Нет, мертвые его не страшили; их Конан навидался за свою жизнь больше чем достаточно. Просто картина, которую он видел перед собой сейчас, выходила за границы того, что может воспринять человеческий рассудок.
Посреди зловещей растительности оказался небольшой островок серой утоптанной земли. Именно на нем и расположились на ночь путешественники. Не сговариваясь, они решили обойтись без костра. Поблизости не было ничего, что могло бы служить топливом, а отходить далеко от лагеря в его поисках отчего-то не хотелось.
Едва стемнело, «цветы» принялись качаться, издавая разные неприятные звуки, хотя ночь была абсолютно безветренная. Казалось, в долине еле слышно переговаривается множество людей, молодых и старых, мужчин и женщин. Конану даже показалось, что он различает отдельные слова. Язык был ему незнаком, но, безо всякого сомнения, речь шла о них, вторгшихся туда, где уже много лет не ступала нога живого человека. Голоса убаюкивали, куда-то манили, что-то обещали…Варвар энергично выругался, чтобы прогнать наваждение, но это помогло очень мало. Костяные колокольчики смолкли, но вместо этого в темноте зажглись огоньки. Должно быть, ночные обитатели долины вышли на охоту. Пара зеленых звездочек это, конечно, глаза черной пантеры, которая не прочь полакомиться путешественниками. Конан отчетливо видел силуэт гигантского зверя, который бегал вокруг, не решаясь ступить туда, где росли костяные «цветы». Пары желтых огоньков — это шакалы или гиены, которые всегда подбирают остатки пиршества более крупных хищников, не решаясь напасть самим. А это еще что за диво? Восемь красных огоньков передвигались все одновременно, не разбиваясь на пары. Луна, выглянувшая из-за туч, осветила существо, отдаленно напоминающего гигантского краба, горящие глаза которого располагались со всех сторон уродливой головы. Существо остановилось рядом с границей «цветущей поляны», высунуло изо рта длинный узкий язык, поочередно облизало им каждый из своих глаз и неторопливо отправилось восвояси.
Когда, наконец, наступило утро, Конан обнаружил, что всю ночь просидел, сжимая в руках меч и готовясь отразить нападение самого неожиданного противника. Его спутник после бессонной ночи тоже выглядел не лучшим образом.
Дорога заняла еще несколько дней. То и дело путешественники натыкались на следы бушевавшей когда-то здесь войны магов. Один раз дорогу им преградила застывшая река. Когда-то от невероятного жара камень растаял и потек вниз подобно водопаду. Но теперь бурный поток вернулся в свое первоначальное состояние; падающие вниз струи, волны и даже круги на воде снова стали камнем. Конан из любопытства подобрал несколько капель, которые стали идеально ровными круглыми камушками, повертел в руке и небрежно бросил назад. Булыжники как булыжники, ничего интересного.
Один раз они наткнулись на небольшую рощицу, вид которой был не менее удивителен, чем костяные колокольчики. Деревья, их листья и даже несколько висящих на ветках плодов полностью стали железом. Готовая сталь самого лучшего сорта, такой Конан не видел даже в кузнице своего отца, знаменитого мастера-оружейника… Хотя, нет: стальные деревья были сами похожи на оружие, готовое к действию и ждущее руки хозяина. Острые ветки грозно тянулись в небо, а листья, похожие на тончайшие обоюдоострые клинки, устрашающе покачивались. Под одним из деревьев что-то чернело. Приглядевшись, Конан заметил мертвую змею, напополам разрезанную одним из таких «листочков». Железную рощу обошли молча и на почтительном расстоянии.
