Читаем без скачивания Ибо прежнее прошло (роман о ХХ веке и приключившемся с Россией апокалипсисе) - Рустам Гусейнов

Однако деться-то ей было некуда. Выхода на улицу у кладбища не было, перелезть через забор она не могла, церковь была закрыта, ключи от единственной двери, через которую могла бы она уйти, которую отпер сам Харитон, были во всем здании у нескольких человек.

Кладбище было в общем не слишком большим - что-нибудь с четверть гектара. И Харитон предпринял последовательный обход его. Он ходил среди купеческих, иерейских, дворянских могил, среди простонародных чугунных крестов, тщательно осматривал кусты сирени и, наконец, убедился, что, кроме самого его, никого на кладбище нет. Он вернулся тогда назад и подошел к плите, из-за которой, как он предполагал все же, появилась девушка. Он остановился перед могилой и несколько раз перечитал надпись, выгравированную на плите:

"Елена Александровна Бруно. 1877-1898. Покойно спи до Века золотого."

- Бруно, - со злобой в голосе произнес Харитон. - Вот черт!

Он резко развернулся и, поглядывая на светящееся окно Леонидова, решительно зашагал обратно к дому. Заперев за собою дверь, взбежал по лестнице на третий этаж и через несколько секунд уже молотил кулаком запертую дверь леонидовского кабинета. В паузе между ударами ему послышалось, как что-то скрипнуло за дверью - по-видимому, створка шкафа.

- Иду, иду, - послышался, наконец, голос Алексея. - Кто там еще?

- Открывай, - сказал ему Харитон, и Леонидов отпер дверь.

Это был совсем еще молодой невысокого роста парнишка со светло-русым цветом волос, живым и умным лицом. Китель с петлицами младшего лейтенанта был расстегнут на нем, и под кителем виднелась белоснежная майка.

- Чего стряслось? - спросил Алексей, пропуская его в кабинет. - Эй, в чем дело?!

Отодвинув Леонидова в сторону, Харитон прошел на середину кабинета, первым делом огляделся и заглянул под стол. Затем шагнул к застекленному книжному шкафу, повернул ключ и распахнул обе хлипкие створки. Что-либо спрятать от посторонних глаз можно было в этом шкафу только на самой нижней - где не было стекла - полке. Харитон, нагнувшись, увидел там среди книг и бумаг початую бутылку коньяка. Патефона не было. Больше в кабинете ему и негде было быть. В сейфе - таком же точно, как у Харитона, не поместилась бы даже труба от него.

- Да что тут вообще происходит? - Леонидов возмущенно всплеснул руками. - Ты чего ищешь?

- Это ты сейчас патефон заводил?

- Какой еще патефон? Делать мне больше нечего.

- Ну, ты слышал, как патефон играл?

- Нет, - покачал он головой.

- Да как ты мог не слышать?! - разозлился Харитон. - У тебя же форточка открыта.

- Ей-богу, не слышал. А чего ты, собственно, нервничаешь?

- И к окну ты тоже не подходил последние полчаса?

- Не подходил. Да у меня работы по горло, - кивнул он на бумаги, разбросанные по столу. - Ты можешь толком объяснить, в чем дело?

Харитон молчал и смотрел в глаза Леонидову, пытаясь различить в них отблеск лукавства.

Леонидов работал у него в отделе первый год. А до этого вообще нигде не работал. Прошлым летом окончил он московский юридический институт, и почему направлен был на работу в Зольск, для многих до сих пор оставалось загадкой. Дело в том, что отцом его был никто иной, как Серафим Иванович Леонидов комиссар безопасности второго ранга, начальник отдела УГБ НКВД. Ходили слухи, будто Алексей поссорился с отцом из-за каких-то своих московских проказ, и за это был им сослан в Зольск, но Харитон знал, что все это ерунда.

Леонидов смотрел на него изумленно-невинным взглядом.

- Ладно, - буркнул, наконец, Харитон. - Ты домой не собираешься еще?

- Какое там, - махнул он рукой. - С обеда сижу над этими "воинствующими". И до утра еще буду сидеть, чтобы на выходные голова не болела. Старик, кстати, не давал тебе читать циркуляр?

- Насчет "Союза безбожников"? Я не просил. А что?

- Любопытно было бы узнать, централизованная это кампания или его личное рвение, - Алексей посмотрел на часы. - Между прочим, можно его уже, наверное, поздравить, как ты думаешь?

- Успеешь... - Харитон подошел к окну, помолчал, глядя в него. - Сейчас по кладбищу ходила какая-то женщина, - сказал он через некоторое время, не оборачиваясь.

- Женщина? - удивился Леонидов. - Как же она туда попала?

- Ты меня спрашиваешь?

- Кого же мне еще спрашивать? А что, хорошенькая?

- Ничего, - ответил Харитон, подумав. - Странно это все вообще-то.

- Так ведь это... Сегодня ж у нас пятница, Харитоша, тринадцатое число. Это ж обязательно должно было случиться что-нибудь странное. Ну, всякая там чертовщина.

- Во-первых, уже суббота.

- Неважно! Полночь, да еще и полнолуние. Слушай! оживился Леонидов. - У нас на даче лет пять назад в пятницу тринадцатого с потолка сорвалась люстра. Представляешь? Висела там сотню лет, а тут - ба-бах! - вдребезги, весь дом загудел. Честное слово!

- Хватит ерунду молоть, - поморщился Харитон.

- Ты что, не веришь? Я тебе клянусь! Так там у нас на комиссарских дачах сплошной материализм. А тут и церковь, и кладбище под боком. А ты ее хорошо разглядел? Она во что одета была? Может, это было привидение?

- Привидение было само по себе. Воздушный шарик с простынкой... Ладно, все, я пошел, - направился он к выходу. Пока.

- Пока, пока, - сказал ему Алексей. - До завтра. Буду теперь смотреть в окно.

Уже в дверном проеме Харитон подумал вдруг, что Леонидов улыбается ему вслед. Он обернулся. Леонидов доставал из пачки, лежащей на столе, папиросу и даже не смотрел на него.

Харитон спустился по лестнице до первого этажа и прошел к главному входу. Охранник, увидев его, поднялся со стула. Широкое скуластое лицо его было знакомо Харитону, но, как зовут его, он не помнил.

- Послушай, - спросил его Харитон. - Тут у тебя сегодня женщина молодая не проходила - туда или обратно?

- Не-а, - покачал он головой. - Вообще никто не проходил пока.

- Как это никто?

- Никто не проходил, товарищ старший лейтенант. Я ж только заступил в двенадцать. А до двенадцати Николай сидел - у него спросить нужно. Да и какие тут женщины ходят? Секретарши, буфетчица - я их всех наизусть знаю.

- Понятно, - кивнул Харитон. - Если будет выходить незнакомая женщина, запомнишь, кто ей пропуск подписывал.

- Слушаюсь, товарищ старший лейтенант.

По парадной, устланной ковром лестнице Харитон поднялся снова в третий этаж. Он прошел по коридору и остановился у двери, ничем не отличающейся от прочих. Из-за двери раздавался стрекот пишущей машинки. Перед тем, как толкнуть эту дверь, Харитон одернул под ремнем китель, ощупал нагрудные карманы и застегнул пуговицу на одном из них.

За дверью, в ярко освещенной секретарской сидела за столом коротко стриженная девушка в зеленой вязаной блузке, сосредоточенно стучала по клавишам "Ундервуда". Секретарская эта была такая же комната, как и его кабинет, только по правую руку от входа была здесь дополнительно двустворчатая дверь.

- Лиза, привет, - чуть улыбнулся ей Харитон и кивнул на дверь. - У себя?

- У себя, у себя. Нервничает только. С телефоном у него что-то творится - звонят ему, а ни слова не слышно. Ты постучись.

Харитон подошел к обитой черным дерматином двери и костяшками пальцев постучал по косяку.

- Да! - раздался раздраженный голос из-за дерматина.

Харитон открыл дверь.

В просторном - с двумя большими окнами - кабинете стол был расположен в дальнем от входящего углу. Степан Ибрагимович, сцепив пальцы рук на столе, в упор смотрел на идущего по кабинету Харитона. Вид у начальника РО НКВД был мрачноватый.

Майор Степан Ибрагимович Баев был средних лет полноватый мужчина с совершенно круглой, недавно начавшей лысеть головой. На аккуратно выбритом лице его хранилось выражение энергичного, волевого, привыкшего руководить человека.

- Что там у тебя? Говори короче, - произнес он недружелюбно, когда Харитон подошел вплотную к столу. - С Гвоздевым закончил?

- Почти уже. Заключение пишу. Сегодня закончу, - пообещал Харитон. - Степан Ибрагимович, вы знаете, у нас тут какая-то женщина под окнами ходит.

- Чего-чего? Какая женщина? Под какими окнами?

- Да вот под этими самыми. По кладбищу.

- Кто ее туда пустил?

- Мне это и самому хотелось бы узнать.

Баев резко встал из-за стола, шагнул к окну, отдернул штору.

- Нет-нет, Степан Ибрагимович, сейчас уже нету, я проверял. А полчаса назад ходила. Молодая женщина в ночной сорочке.

Степан Ибрагимович помолчал несколько секунд.

- Послушай, Харитон, тебе заняться нечем?

- Да честное слово, Степан Ибрагимович. Я собственными глазами видел. Еще и патефон играл.

- При чем тут патефон?

- Я не знаю, может, и ни при чем. Но вы ведь слышали, как патефон играл?

- Ничего я не слышал! У меня тут весь вечер с телефоном, черт его знает, что творится, - >Баев с ненавистью взглянул на черный аппарат.

- И знаете, что самое странное, - вдруг резко понизив голос, произнес Харитон. - Эта женщина...