Можно, я не буду проводить слишком навязчивые соединительные линии? В этих размышлениях, поверьте, ничего случайного нет. Ни одной смысловой лакуны. Исключительно последовательная речь. Оттого ли, что Манцов – умный? Нет, не оттого. Манцов – цельный. У него есть, быть может, всего-навсего три-четыре небогатые мысли, однако же, они непротиворечивы и ни для кого не оскорбительны.
Смотрите, что говорит Саакашвили: "Караул, нас идут завоёвывать агрессивные варвары!" Саакашвили отнюдь не дурак, он как раз весьма последователен. Когда грузинский президент ругается на Россию, он отождествляет Россию с неадаптированным большинством русско-крестьянского происхождения. Российская власть, как уже было сказано выше, апеллирует в критическую минуту ровно к той же самой социальной страте. Заметьте, не к офисному планктону и не к эффективному бизнесу!
Таким образом, обе стороны конфликта указывают на центрального, с позволения сказать, субъекта теперешней политической ситуации. Подождите, Запад поднажмёт, и у нас снова будут ставить Ткачихе памятники.
К вопросу о Западе и отечественной "элите". Притча.
Пианист Святослав Рихтер был элитой без кавычек. Это по-настоящему крупный музыкант, крупнее многих и многих. Гений мирового уровня, без дураков. Однажды, после очередного совместного концерта с оркестром Герберта фон Караяна Рихтер расчувствовался и решился на символический побег в сторону вожделенного Запада. Будучи этническим немцем, Рихтер так и сказал Караяну: "Ich bin ein Deutscher". То есть: "Я – немец". На что последовало: "Also, Ich bin ein Chineser!", что в переводе означает "Ну да, а я – китаец!"
Представляете? Представляете?!
Беседуют два гения, два немца. Как вдруг тутошний немец сигнализирует немцу тамошнему: "Я – такой же, как ты, один в один. Мы с тобой одной крови, ты и я. Примите же меня в свой элитарный клуб!" На что немец тамошний, человек, совершенно не склонный к гыгыканью, отвечает, точно глумится: "Не примем!"
Рихтер стр-рашно обиделся. В его воспоминаниях и дневниках редко встречаешь мелочность и желчь, но тут он начинает шить Караяну одно дело за другим. И держался-то Караян "довольно неприятно", и тройной концерт Бетховена понимал "поверхностно и явно ошибочно", и "в сделанной нами записи концерта Чайковского осталась скандальная ошибка в прочтении партитуры, в которой повинно одно лишь его упрямство"…
Как-то даже неловко. Караян – поверхностно и ошибочно понимает Бетховена? М-да. Самолюбие – страшная штука.
Не правда ли, очень напоминает теперешние прения отечественной дипломатии с дипломатией западной?!
Было дело, наши хотели с ихними дружить. Чтобы, как метко заклеймили Горбачёва, ездить по миру и тусоваться. А разве Запад говорил нашим, что согласен на дружбу до гроба и на раздевание?!
Так вот, когда наши разделись-разулись, сдали Варшавский договор, сломали Берлинскую стену и пр., Запад говорит: мы-то ничего не обещали, вы-то раздевались добровольно.
Наши: "Мы тоже немцы! Мы тоже европейцы, такие как вы! Мы нисколько не подобны нашим неадаптированным чумазым крестьянам, мы – иные!!!"
Запад (глумливо хохоча): "А мы тогда китайцы!"
Китайцы (как всегда, сдержанно): "А мы тогда – Олимпийские чемпионы!"
Занавес.
Видите ли, в чём парадокс. Грузины, как нация, справедливо позиционируют себя в качестве аристократического сообщества. Помню интервью Отара Иоселиани ещё советских времён, по радио "Свобода": "Мы маленькая гордая вымирающая нация аристократов, князей…" Это неотменимо, это справедливо, это так.
Не было крепостного права. Культ семьи, культ искусств, почитание отеческих гробов, наконец, привилигированное положение мальчика, мужчины. Насколько я понимаю, в Грузии были и есть аутентичные города. Хорошо сохранившаяся материальная культура.
Россия отличается радикально. Наше базовое сообщество – это десятки миллионов плебеев, переехавших в советские времена из деревень в "города", это их дети и внуки. Наша "элита" не понимает, насколько смешно выглядит, когда пытается ровняться с Западом или Грузией на поле "аристократизма". Народ смотрит на телевизионный выпендрёж с офисно-красивой жизнью, на бессмысленные стилизации и нелепые подражания, всё больше отстраняется. О реакции подлинных аристократов духа, аристократов тамошних – и вовсе умолчу.
– Я немец!
– А я тогда китаец, малаец, кто угодно. Да лишь бы не рядом с тобою.
Всё это к вопросу о базовой образности. Сейчас весь Запад шипит на Россию, и та будто бы отказывается понимать, в чём дело. Западу не нужны подделки, он намекает: Россия, будь собой, не придуривайся.
Все попытки обойтись без "народа" провалились и провалятся. Все наши элитарщики, все наши "кочевники" обломаются. Их удел – неотменимый психологический цикл "обида – истерика – обида".
На обиженных воду возят. Запряжём.
Напомню, "народ" – это не статистическая масса, а некий категорический императив. Допустим, пропагандисты, как и прежде, хотели бы опереться на страту менеджеров. Однако, что можно сказать в ситуации войны нашему менеджеру? Покрутились пропагандисты, повертелись и – понеслось.
Чего я только не наслышался! Ожили все слоганы моего застойного детства. Почему-то особенно запомнилось из севастопольского репортажа: "Старый добрый моряк…" Что же, достаёт до самого сердца. У кого оно есть.
И, наконец. Вся эта апелляция к "простому, слишком простому человеку" радует меня лишь отчасти. Исполнилось 17 лет так называемой "Новой России", а образных инноваций – ноль. Когда и если нужно обратиться к базовому социальному слою, приходится оперировать кондовыми, позавчерашними образами, вроде лаптей, гармошки и "отзывчивой русской души".
На самом же деле должно быть так: увидишь человека в лаптях – убей его. Этот человек – ряженый. Русские лаптей не носят. Русские любят рок-н-ролл. Русская душа – потёмки.
Начинать модернизацию страны нужно было позавчера. Впрочем, стоит попробовать завтра. Необходимо оставить в покое последовательную Америку: народ наслушался про Америку в годы застоя и подобной дешёвой пропаганде больше не верит.
Вместо того, чтобы поливать Америку, следует вбросить в наше информационное пространство пару настойчивых лозунгов, типа "Живут не для радости, а для совести", "Русские не пьют!"
Или даже так: РУССКИЕ НЕ ПЬЮТ!
Боюсь, однако, что и завтра, и через полгода я снова найду в телевизоре Рогозина с Леонтьевым. "Афоню" тысячу раз покажут в лучшее время. А заваливших Олимпиаду спортивных чиновников представят к высоким правительственным наградам. Эти, в отличие от Кикабидзе, своих орденов не отдадут.
Владимир БОНДАРЕНКО ПОВЕЛЕНИЕ НЕБА
ОТ КОНФУЦИЯ К ТОЛСТОМУ
В одной из своих лекций Михаил Бахтин отметил: "Жизнь Толстого была необычайно органической, с точки зрения индийских мудрецов – классической. Юность он посвятил наукам. В последующие годы предался кутежам и разгулу. В 35 лет женился и занялся приобретением богатства и славы. На склоне лет – отрёкся от мирской суеты и посвятил себя служению Богу".
В эту мирскую суету Лев Толстой включал даже написание "дребедени многословной вроде "Войны и мира"" и зарекался – писать такого "больше никогда не стану". Это был путь из писателей в философы. Но и в философии он делает упор на мыслителей и пророков древнего Востока. Как он пишет: "Отброшено всё посредственное, осталось одно самобытное, глубокое, нужное, остались Веды, Зороастр, Будда, Лаодзе (Лао-Цзы), Конфуций…" Это было как бы второе рождение уже не писателя, а оригинального философа Льва Толстого. Произошло это в восьмидесятые годы ХIХ века. И продолжалось до конца жизни. Уже на последнем году жизни в 1910 году его секретарь и друг Д.П. Маковицкий записал в своём дневнике (от16 августа): "Вчера вечером была игра, каждый записывал на один листок двенадцать самых великих людей, а на второй – самых любимых, исключая Христа и Толстого. Л.Н. и Софья Андреевна написали только по одному листку, у них одни и те же любимые и великие люди. Л.Н. написал: "Эпиктет, Марк Аврелий, Сократ, Платон, Будда, Конфуций, Лао-Тзе, Кришна, Францисск Ассизский, Кант, Шопенгауэр, Паскаль".
Но и в своём увлечении философией Востока великий писатель шёл своим путём. Довольно необычным. К Конфуцию он обратился, когда уже не только прочёл, но и принял как своё родное истины "Дао де цзина". Приняв откровения Лао-Цзы, он и Конфуция, на мой взгляд, воспринимал уже по-даосски. Отбирая среди мыслей великого китайского мудреца лишь то, что подходило его взглядам на мир.
