За ужином велись обычные разговоры, да Олафур и не ожидал ничего другого. Государственные дела – слишком деликатный вопрос, который не стоит обсуждать в публичном месте. Поэтому общались на тривиальные темы. Граф Магахаран описывал свое путешествие на новейшем корабле императорского флота, который настолько удобен, что с трудом можно поверить, что находишься на корабле, а не на суше. Король, чьи воспоминания о парусниках заключались в страданиях и ужасном дискомфорте, оставил свои сомнения при себе.
Сам он говорил мало, предоставив леди Ингелет возможность выступить в роли хозяйки, для которой она идеально подходила. Зная о любви посла к культуре, Ингелет рассказала о новой поэме, которая понравилась придворным зимой, и предложила устроить неофициальное представление для посла и его свиты.
Подобные мелочи занимали их внимание, пока не убрали последнее блюдо и не произнесли последний тост. Король Олафур отпустил гостей и пригласил графа Магахарана с лордом Карелом в свои личные покои. Леди Ингелет и маршал Ольварсон сопровождали их.
Ожидание казалось Олафуру бесконечно долгим, пока придворные рассаживались, а слуги разносили кубки с охлажденным вином и цитрином. По его сигналу прислуга оставила кувшины и, низко кланяясь, удалилась.
Посол Магахаран не стал терять времени и сразу перешел к делу.
– Императрица Тания посылает вам приветственное письмо, которое я передам вашему секретарю. Однако мне велели изложить вам суть сообщения: императрица чтит союз между нашими народами и уже выслала вам в помощь войска для защиты Джорска.
Олафур кивнул с серьезным видом, хотя в этот момент почувствовал легкое головокружение от облегчения. Он ожидал именно такого результата, и действительно – последнее письмо из Сельварата, полученное зимой, прежде чем лед сковал бухту, явно давало понять, что поддержка будет обеспечена. Но за три месяца многое могло измениться, и только сейчас король осознал, насколько сильно он боялся, что императрица найдет какие-либо причины отказать в его просьбе.
– Когда друзья держатся вместе, ничто не может разделить их, – произнес Олафур. – Так было во времена Акселя и Джеффруа, так будет и во времена императрицы Тании и короля Олафура. Поскольку наши враги – это ваши враги, то мы заявляем, что ваши враги теперь будут и нашими.
Данную речь он репетировал днями, хотя и не был уверен, что появится возможность произнести ее.
Маршал Ольварсон прочистил горло, и все взгляды устремились к нему.
– Разрешите, ваше величество, – выступил он. – Граф Магахаран, я не ослышался, вы сказали, что войска императрицы уже выступили? Они уже в пути?
– Намного лучше – они уже высадились, – с легкой улыбкой ответил граф. – Две сотни всадников и тысяча пеших солдат расположились на побережье Коринта. Наш корабль сопровождал перевозку, и мы можем засвидетельствовать высадку. К данному моменту войска уже охраняют всю провинцию.
От удивления брови леди Ингелет приподнялись.
– Действительно, большая неожиданность.
Более чем неожиданность. Бесцеремонность, если не сказать больше. Верно, Тания проявила щедрость, послав такое многочисленное войско, но ей следовало прежде посоветоваться.
– Я ценю, что императрица предоставила в наше распоряжение своих воинов, тем не менее я предпочел бы, чтобы меня проинформировали об их отправке. Командующие моей армией смогли бы разместить их с большей для нас пользой, – произнес Олафур. Его гордость была уязвлена подобным актом своеволия, и в то же время король не мог себе позволить оскорбить представителей императрицы. Он нуждался в воинской силе.
– Конечно, но подобные переговоры отняли бы много времени, а императрица желала послать подмогу как можно скорее, – промолвил Магахаран. – Она не хотела, чтобы вас застали врасплох, если вторжение осуществится этой весной. Мы знаем о вашем беспокойстве касательно Коринта из многочисленных переговоров прошлой осенью и посчитали, что лучше отправить войска в то место, где они нужны, незамедлительно.
Олафур сделал вид, что смягчился. Поддержка, прибывшая слишком поздно, вовсе не являлась таковой, а путь между Сельваратом и Джорском мог в зависимости от погоды занять несколько недель. Попросив прислать помощь как можно скорее, не следовало сердиться на то, что союзники восприняли его слова о способе исполнения буквально.
– И теперь, когда мы прибыли, можем обсудить с вами и маршалом Ольварсоном диспозицию следующей группы сил, – добавил лорд Карел. – Генеральский состав предпочел бы использовать наших солдат для обеспечения безопасности восточных провинций, которые ближе всего расположены к Сельварату. А ваши подразделения пускай защищают северо-западную границу. Но это… всего лишь предложение. Естественно, вы захотите рассмотреть подготовленные планы и обдумать, согласны вы с нашими предложениями или нет.
– Естественно, – повторил король.
Маршал Ольварсон в раздумье потер подбородок.
– Я хотел бы ознакомиться с планами, но в предложении есть здравый смысл. Майор Миккельсон месяцами жалуется, что в случае атаки не сможет собственными силами удержать восточное побережье.
Миккельсон. Еще один человек, доставлявший уйму беспокойства наряду со своим наставником Девлином. Майор заявил, что отряды, которые должен выделить центральный гарнизон, в полной мере не осознают опасности наступления как с запада, так и с востока.
– Такое впечатление, что вы продумали все, – сухо произнесла леди Ингелет. По тону ее голоса Олафур понял, что она недовольна. – Чего же конкретно вы ожидаете от нас взамен?
– Императрице необходим залог дружбы. И дар, чтобы скрепить печатью союз.
Олафур подозревал, о чем пойдет речь. У короля было несколько месяцев, чтобы примириться с неизбежностью, хотя он ничего не говорил Рагенильде о ее возможной судьбе. К счастью, она послушная девочка и сделает все, что ей скажут.
Стыдно, что у него только один ребенок. Рагенильда будет править Джорском после него, и за кого бы она ни вышла замуж, именно он будет отцом будущего короля или королевы. И все же это небольшая цена, которую стоило заплатить, чтобы обеспечить будущее существование королевства.
– Моя дочь принцесса Рагенильда молода…
– Не настолько молода, чтобы не служить залогом, – прервал его лорд Карел.
Леди Ингелет поразилась столь наглому нарушению этикета.
– Принцу Натану недавно исполнилось шестнадцать лет, и он будет подходящей партией для вашей дочери, когда придет время. Но будущее Рагенильды мы обсудим в другой раз, – продолжил Карел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
