Оброшенов. Приказывайте рабу вашему, приказывайте!
Хрюков. Где ты пропадал? А вот теперь, видишь ты, мне некогда с тобой разговаривать. Ты забеги как-нибудь!
Оброшенов. Вы только вздумайте дома: «вот кабы Павел Прохоров пришел!» И посылать не надо. Вы только вздумаете, а я тут, тут, тут.
Хрюков. Ах ты тетерев лохматый! Посмотри-ка в калитку, нет ли кого на улице?
Оброшенов. Зачем, батюшка, родной ты мой?
Хрюков. Зачем? Ах ты голова с мозгом! А затем вот, чтоб не видали, что я у тебя был.
Оброшенов. Отец и благодетель! Да что ж я, прокаженный, что ли, какой?
Хрюков. Эх! До старости ты, брат, дожил, а ума не нажил. Неужели кто подумает, что я к тебе хожу! Зачем я к тебе пойду, какие такие у нас дела с тобой! Нужно мне тебя, так только свистнуть стоит, ты и прибежишь как угорелый. Всякий это понимает. Вон что подумают! – видишь? (Показывает на дочь). Скажут: «Старый шут любовницу завел». А у нас народ какой? Сейчас на смех подымут. А для меня это мараль.
Оброшенов. Шутник, шутник, шутник! Я не сержусь. (Дочери.) И ты не сердись! Шутник, шутник! (Отворяет калитку.) Есть ли в поле жив человек? Ни души не видно.
Хрюков. Ну, прощайте! (Идет к калитке.)
Анна Павловна. Прощайте!
Оброшенов (на ухо Хрюкову). Кукареку!
Хрюков. Ах, ты! Провалиться тебе! Испугал как! Отец-то у тебя шут с гороху! (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ
Анна Павловна и Оброшенов.
Анна Павловна. Лучше б он к нам не ходил.
Оброшенов. Что ты, что ты, бог с тобой! Он благодетель, кормилец наш. Случится, деньги все подойдут, взять негде, а это с нами часто бывает, я сейчас к нему, как в свой карман. Конечно, я ему после заработаю; да где ж ты теперь таких людей найдешь! Ты знаешь ли, сколько я у него по мелочам-то забрал? То-то оно и есть!
Анна Павловна. Отчего же он со мной так дурно обращается?
Оброшенов. Отчего? Оттого, что благодетель всему семейству. Как ты не понимаешь! А ты смейся! Вот как я. Он тебе скажет что-нибудь, а ты: хи-хи-хи да ха-ха-ха! Оно все легче, не так обидно.
Анна Павловна. Папенька, мне что-то странно: он мне денег предлагал.
Оброшенов. Каких денег?
Анна Павловна. Давеча Александр Петрович говорил, что ему необходимо нужно денег. Я проговорилась при Хрюкове; он обещал дать мне: отцу, говорит, не дам, а тебе дам.
Оброшенов. Гм… Нет, брат, лучше не бери!
Анна Павловна. Я и не возьму.
Оброшенов. Они денег-то дадут, да потом не рад будешь жизни, что взял у них. Эх, благодетели, благодетели! А все-таки без них нам жить нельзя на свете. Уж разумеется, если б я был с состоянием, я б этого благодетеля к себе на порог не пустил. Однако пойти к нему; что ему там надо. Фрак надену для учтивости; вот, мол, как тебя уважают.
Уходят в дом.
В калитку входят: Гольцов, выпивши; Недоносков и Недоростков, заглянув в калитку и видя, что никого нет, входят.
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ
Гольцов, Недоносков и Недоростков.
Недоносков. Ты, Саша, не робь!
Недоростков. Валяй, значит, да и кончено дело!
Гольцов. Я робею? Никогда! Я сейчас ему все…
Недоносков. Что тебе занимать? Ведь отдавать надо будет.
Недоростков. Мы бы дали, слова не сказали; да зачем у чужих, когда у него много?
Недоносков. Он тебя надуть хотел.
Недоростков. Да не на того напал. Ты ведь, Саша, голова!
Недоносков. Еще бы Сашу-то обмануть! Да тот трех дней не проживет, кто его обманет.
Недоростков. Сашка плут!
Гольцов. Нет, уж меня не надуешь! Шалишь!
Недоносков. Он видит, что ты влюблен, ну и прижимает.
Недоростков. Он воображает, что на дурака напал.
Недоносков. Ты ему прямо: давай, мол, денег; а то так и не надо. У него денег много, он сам сказывал.
Недоростков. У меня, мол, другая невеста есть, и шабаш.
Гольцов. Да, ишь вы разгулялись! Чтоб я Верочку-то оставил? Да никогда!
Недоносков. Да что – Верочка, Верочка! Ты поедем с нами; мы тебе такую невесту, значит, покажем… на редкость.
Гольцов. Не поеду.
Недоростков. Съедят, что ль, тебя? Ты погляди только! Примут как! Первый сорт.
Гольцов. Да ну, хорошо.
Недоносков. А ты, Сашка, бедовый!
Недоростков. Уж я тебе говорил, что парень – нашего поля ягода. Ты скорее, мы ждем.
Недоносков. Еще б ему стаканчик!
Недоростков. Нет, в самую припорцию. У меня на это размер верный: в самый раз.
Уходят.
Гольцов. Он думает, что я влюблен, а как же мне? У меня такая крайность!… Где ж я?… Я не могу.
Входят Оброшенов и Анна Павловна.
ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
Гольцов, Оброшенов и Анна Павловна.
Оброшенов. А, Саша, друг любезный, ты здесь?
Гольцов. Я за деньгами.
Оброшенов. Что?
Гольцов. За деньгами.
Оброшенов. За какими деньгами?
Гольцов. Какие деньги? Ха-ха-ха! Триста рублей.
Оброшенов. Что?
Гольцов. Триста рублей.
Анна Павловна. Молчите! Что вы! Завтра я вам, может быть, денег достану; а теперь ступайте домой!
Гольцов. Завтра! Значит, правда, что у вас есть деньги. Завтра! Нет, это дудки!
Анна Павловна. Перестаньте! Ступайте домой!
Гольцов. Оставьте, пожалуйста, я с вами не разговариваю.
Анна Павловна. Папенька, что с ним сделалось?
Оброшенов. Саша! Саша! Не надо, не надо! Всякие шутки прочь! Ты еще молод, молод, любезный!
Гольцов. Да-с, обмануть хотели. Он влюблен… без денег возьмет, а у вас денег много… Пожалуйте денег, а не то…
Оброшенов. А то что? Ну, что? говори.
Гольцов. Не надо ничего… вот и все…
Оброшенов. А кто плакал вот здесь, на этом месте, руки мои целовал, чтоб я Верочку отдал? А теперь не надо?
Анна Павловна. Папенька, потише; а то Верочка услышит.
Оброшенов. Что я тебе говорил? Что я тебе говорил? Что ты молод, не умеешь на свете жить. Вот так оно и вышло. Еще ничего не видя, ты пьяный в дом лезешь да шумишь тут! Что же это ты делаешь с своей головой?
Гольцов. Что вы с моей головой делаете? Мне теперь либо повеситься, либо… другую невесту искать с деньгами.
Верочка сходит с крыльца.
ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ
Оброшенов, Анна Павловна, Гольцов и Верочка.
Оброшенов. Хорошо, Саша, хорошо! Ну, бог с тобой! Нам, брат, денег взять больше негде.
Гольцов. Павел Прохорыч, дайте денег, не скупитесь… а то смотрите: мне сватают.
Верочка. Я сама не пойду за него ни за что на свете! Папаша, я с тобой останусь, я ни за кого не пойду.
Гольцов. А давеча-то что?
Верочка. Папаша, прогони его.
Гольцов. Кого это? Меня-то?
Верочка. Папаша, он меня давеча здесь целовал, обнимал, говорил, что всю жизнь так любить будет. Что же он теперь делает?
Оброшенов. Как же ты, мальчишка…
Верочка. Я его так полюбила…
Оброшенов. Слышишь ты, полюбила.
Верочка. Папаша, я сама виновата. Зачем я такая глупенькая девочка, что меня можно обманывать! Теперь уж я никому не буду верить. И ты, папаша, не верь! А то и тебя будут обманывать.
Оброшенов. Слышишь ты, слышишь?
Анна Павловна. И вам ее не жалко!
Гольцов. А ему разве нас с Верочкой жалко? Деньги есть, а не хочет дать.
Оброшенов. Как ты смеешь…
Гольцов. Кабы не было денег! А то есть, и не дает. А я так люблю, так люблю.
Оброшенов. Молчи, молчи! Видим мы, как ты любишь-то! Поди отсюда!
Гольцов. Что ж это такое? Вы меня гоните, и вы меня гоните? Вам не жалко меня, что я совсем погибаю. Я ведь погибаю!
Верочка. Нет, мне вас жалко. Папаша, не гони его. Он сам сейчас уйдет.
Гольцов. Зачем же я уйду?
Верочка. Вам очень стыдно станет, что вы нас обманули.
Анна Павловна. Вы только вспомните, что вы наговорили.
Гольцов. Боже мой! Что же это со мной сделали? (Стоит молча.) Простите меня. Прощайте! (Уходит.)
Оброшенов. Вот поди, узнай человека-то! Эка беда-то! Где ж бы мне теперь тебе жениха-то поискать?
