стулья, и столы были выполнены в виде бочек и бочонков. Мы так и назвали это заведение – «На бочках». Выбор напитков был не велик – крымский портвейн и лёгкое сухое вино новосветского разлива. В углу небольшого зала какая-то разудалая компания пела под гитару. Атмосфера вполне располагала к тому, чтобы немного отвлечься от пляжного занудства, от «девушки с книгой» и «девочки с собачкой» – в Новом Свете иногда приходилось выходить за пределы нашей весьма изысканной компании, однако удовольствия это, увы, не доставляло. А тут было раздолье – гуляй, не хочу! И никого из тех, с кем обменялся парой ничего не означавших слов, когда только вышел из воды или загорал на пляже. Здесь можно было забыться, здесь нужно забыть обо всех и обо всём и только испытывать восторг от того, как нам хорошо в своей компании. Жаль, но Вацлава с нами тогда не было, поскольку морально устойчивая Люба выдвинула будущему мужу ультиматум: «Или я, или вино». В итоге остались только Гера, Ваня, Алёна, я и ещё та девица. О чём говорили в этом кабаке, теперь уж не припомнить, но было жутко весело! Это была ярмарка веселья, карнавал изысканного остроумия.
Однозначно помню и то, что мы с Ваней, как самые младшенькие среди мужчин и самые галантные, по очереди бегали за шашлыком, а Гера обновлял содержимое бокалов. Сколько мы там просидели, сведений о том история не сохранила. А достоверно лишь одно – где-то за час до наступления темноты на главной улице городка появилась странная компания. Впереди шёл некто, своим величественным видом скорее напоминавший Воланда, но отнюдь не молодого рентгенолога на отдыхе. Я вообще считаю, что Гера сыграл бы Воланда гораздо лучше, чем Гафт или Басилашвили. Но это моё личное мнение, не более того. Смущало лишь то, что шальные глаза рентгенолога в тот раз более соответствовали настроению Бегемота перед тем, как они с Коровьевым вознамерились спалить Торгсин. Кстати, позже Веня с успехом представлял одного из этих персонажей в Театре на Таганке. Итак, за Герой следовали девицы в обнимку с будущим Коровьевым – Веня что-то рассказывал, а девицы хохотали. Сразу оговорюсь, что они были самую малость подшофе, поскольку основной удар мы с Ваней и Герой принимали на себя. А замыкал это шествие я, причём, как помню, всё зыркал по сторонам в поисках какого-нибудь развлечения. Ну это и понятно – засиделись за столом.
А развлечение всё-таки нашлось. Попутки в Новый Свет всё не было, и, чтобы как-то выразить своё недовольство невниманием водителей к столь значительным особам, решился на такую подлость. Завидев вдалеке очередной грузовичок, я поднимался со скамейки, где мы все вместе обретались, и медленным, почти что черепашьим шагом следовал через дорогу. Визжали тормоза, водитель матерился, а я терпеливо ждал, когда можно возвратиться к полюбившимся мне людям – ну, разумеется, ждал нового автомобиля. Насколько помню, подражателей мне не нашлось – никто не решился позаимствовать невиданное ноу-хау.
Тем временем на улице смеркалось, а попутки не было. Наконец, уже в кромешной тьме мы «заарканили» машину-водовозку. Сидячих мест для пассажиров в машине было только два, и мы, мужики, всю дорогу ехали верхом на заполненной водой цистерне. Признаться, путь мне показался вечностью, к тому же изрядно растрясло. Но вот, наконец-то, мы доехали…
А дальше нам, спустившимся на грешную землю, пришлось испытать то самое чувство, которое испытывает космонавт после нескольких месяцев полёта по околоземной орбите. Эта самая Земля теперь ходила под ногами ходуном. Так бы и остался я на этой водовозке, но откуда-то сверху неслись призывные крики Вацлава, который всё ещё надеялся, что мы ему что-то привезли – имею в виду выпивку. Увы, в ответ я крикнул что-то совершенно непристойное – на большее был просто не способен. Ах, кабы знать! Ведь там, на горке, наверху, под сенью то ли магнолий, то ли кипарисов, в тот вечер собралась весьма изысканная публика, из новоприбывших –театральный критик, завлит какого-то театра, ещё малоизвестный литературовед и, не исключено, что даже сам Фоменко. Впрочем, за то, что Пётр Маркович там был, не поручусь – похоже, с будущим мэтром я познакомился лишь на следующий год. А поздним утром, когда я сумел-таки выбраться на пляж, пришлось мне объясняться тет-а-тет с кем-то из литературных или театральных дам. Единственное толкование того, что случилось накануне, свелось к тому, что это был не я. Да кто бы в этом сомневался!
Что же до Вени, то он поступил куда благоразумнее – только спрыгнув с водовозки, отправился в свою кровать. А вот рентгенолог из поля зрения пропал – Геры нигде не было. Потом рассказывали, что кто-то видел блуждающую меж кипарисов одинокую фигуру, закутанную в розовый купальный халат. Точно такую же фигуру обнаружили с восходом солнца на пустынном пляже. Понятно, что обнаружили его не Веня и не я – мы в то время ещё крепко спали. Но самое главное – всё обошлось без мучительных последствий. Правда, «на бочки» мы так больше и не выбрались, хотя Вацлав и высказывал такое пожелание. Это и понятно – кому он нужен, отработанный материал? В общем, райское когда-то было место – недаром туда частенько наведывались артисты, поэты, ну словом те, кого называли творческой интеллигенцией. Ну а теперь совсем, совсем не то.
Возможно, кто-то удивится – к чему эти почти скандальные подробности. Дело даже не в том, что приятно вспомнить время, когда мы были молоды, просто из песни слов не выкинешь. Ну а в Новом Свете я бывал ещё не раз – если накатит снова ностальгия, может быть, и об этом напишу, если разберусь с этим странным ощущением – словно бы я там и в то же время здесь. Что-то вроде раздвоения личности в пространстве и во времени. Возможно, у меня есть двойник… Если так, пора бы его спровадить куда-нибудь подальше. Проблема в том, что от человека можно было бы избавиться, выгнать его вон, взашей, но как избавиться от воспоминаний?
Глава 3. Призраки и наставления
Перед глазами возникла странная картина: будто стою на краю обрыва и не решаюсь прыгнуть. Море слегка штормит, волна то накатывает на берег, то уходит вспять, и возникает опасение – ну вот я прыгну, а в этот момент волна совсем уйдёт, и что тогда? Рухну на обнажившееся дно – даже если там песок, пока довезут до ближайшей клиники, будет уже поздно. Так и не
