мух, напиток подошел, и мы расположились вокруг костра с кружками. – Вы не просто следили за мной, а еще и вели запись, да?
– Угу, но это делали не мы, а ЦеЦе, – рассмеялся Зева. Он нервно потирал шею. – Мы с Велей – мастера метаморфоз. Закончили ашернскую школу – Ашерна, да будет тебе известно, взращивает самых престижных мастеров. Альма-Матер, с их сумбурной программой и разделением божественных и созидательных практиков, кусает себя за хвост. То ли дело ашернские школы мастерства! Целевые потоки, строгая система и ученическое самоуправление.
Отпив кисло-горький напиток, я не сдержала ироничной улыбки, вспомнив, что также рассуждали многие ровесники о престижных вузах, куда не удалось поступить. Как оказалось, я недалеко ушла от правды. Веля прервала Андрея:
– Не придумывай. Ашернские школы предназначены для менее богатых сынков и девиц, – она пожала плечами и обратила взор на меня. – Мы с братом – аларинкийцы, безмирные кочевники. К нам относятся предвзято во многих мирах, но на Ашерне, если не претендовать на резидентство, в твоем статусе муха носа не подточит.
– Все хотела спросить: была ли толика правды в твоем рассказе про родителей и институт? – спросила я, вспоминая мечту Эвелины Ктыриной из подземки. – И про кафе?
Веля помешала «кофе» и сделала несколько глотков. Я еще ждала, когда она ответит, но отрешенный вид, с которым она пила, говорил сам за себя. Зева поспешил перенаправить разговор в другое русло:
– Мы рано бросили курс, научившись разве что в мух обращаться. Вообще-то, – Андрей заговорщически подмигнул, – еще школярами поняли, что тяготеем к научной магии.
– Магической науке, – поправила Эвелина.
– Точно-точно, доктор Шайдэ мне бы голову отвинтила, – хихикнул Зева. – Наша первая с сестрой махинация – присоединиться к Школе Порядка, не имея образования.
– Порядка? – переспросила я и зыркнула на Яна, но макет и бровью не повел: потягивал газировку и слушал нас вполуха. – Значит, извращенские мухи были созданы на Инитии?
– Первые прототипы – да, – согласно кивнул Зева, – но и там мы быстро смекнули, что на микро-роботах можно заработать гораздо больше, чем на государственных грантах.
– К тому же, наша система гениально проста, – кивнула с улыбкой Веля. – Каждый новый Гость пополняет ряды жертв слежки. Круговорот подглядывающих за подглядывающими. Таким образом, мы быстро накинули сети на добрую часть Конфедерации и навели шороху.
– Почему в рассылке с ориентировкой меня рисуют таким пухлым? – проныл Андрей, щупая себя за щеки. – Уж не такой я толстяк.
– Следуя вашей логике, Ян тоже пользовался вашими услугами, – смекнула я.
– А вот тут биться об заклад не стану, – ответила Эвелина. – Видишь ли, дронов перепрограммируют и используют в своих целях не только такие пацифисты, как мы с братом. Члены преступных группировок, – она начала загибать пальцы, – запрещенных культов, междумирных секретных организаций… Тайная канцелярия – не исключение. Они получили наших роботов, а мы – слитую базу их сотрудников.
– Вообще-то это уже совсем незаконно, – сказал Зева шепотом, будто это что-то меняло. – Мы стараемся уничтожать такие сведения. Просто схему уже не переделать, и наши нерадивые клиенты, даже крупные организации, попадаются на уловку, как мухи в паутину.
Его слова навели меня на другую мысль:
– Послушайте, а как вы следите за прошлым объектов? Не знаю, как все устроено у аларинкийцев, но с трудом верится, что вы живете сотни лет.
Собеседники уставились друг на друга, как будто услышали несусветную глупость, и со смешком сказали:
– Она землянка.
– Вера не знает, – заявил с такой надменностью Андрей, что мне непременно захотелось его стукнуть, – какое открытие принесла Конфедерации миров Ра Лебье, первооткрывательница Школы Порядка.
«Сегодня что, какой-то день чествования этой семейки?» – подумала я, закатывая глаза.
– Ликвидатор не рассказывал тебе про интерфейсное восприятие? – спросила Эвелина, но сама же ответила на свой вопрос: – Впрочем, на неподготовленный ум и впрямь нельзя такое вываливать. Я лучше покажу… – Повелительница мух вырвала из рук Яна банку недопитой газировки, за что ее окатили убийственным взглядом. – Какой формы предмет?
– Ну… цилиндр, – ответила я, предвкушая подвох.
– А это? – Веля указала на тусклый билборд, рекламировавший содовую: гигантская банка «дрейфовала» на волнах прозрачной пузырчатой жидкости.
– Тоже.
– А вот и нет, это же плоское изображение, – покачала головой Вельзевул. – То, что ты видишь, лишь проекция. Тебе никогда не увидеть все грани кирпича одним махом, но ты знаешь, какой он формы. Зачем тебе наблюдать объективный мир, если это энергозатратно? Это бессмысленно.
– Так мы приходим к тому, – выставил указательный палец Андрей, – что под Сердцем Мира понимается не коробка с чипами в ядре планеты, а «наброшенная на мир ткань восприятия»… Все твое окружение – интерфейс, Верун. Интерфейс, скрывающий сложность процессов. Представь, что ты открываешь ВЕБ-страницу на компе – кликаешь мышкой и ждешь, когда экран спроецирует картинку страницы. А в реальности задействованы процессы передачи тока от электростанций по микросхемам, работа программных команд, распределение каналов Интернета и не только. Но зачем тебе это видеть, знать, контролировать это? Не проще ли сжать вселенную до точки восприятия?
Я коснулась лба и помассировала морщинку меж бровей, укладывая информацию в своем «отсталом» котелке.
– Приблизительно понимаю, но это не дает ответа на мой вопрос: как вы следите за тем, что было в прошлом?
– Расстояние, время, пространство – такие же «иконки» интерфейса восприятия, – пояснил Зева. – То, что хаоты использовали как пространственно-временной портал, – Амброзия – просто экспресс, доставляющий богов и демиургов в первоначальные точки пространства, где время только зарождалось. В сущности, время – и есть вопрос дистанции, причем между строками кода. Вселенная смоделирована Абсолютом. А миры – демиургами. Все, что произойдет, уже произошло. Понимаю, – покачал ладонями Повелитель мух, – понимаю, как дико это звучит, но ты быстро втянешься. Ведь ты уже, Верун, узнала, что твоя родная Земля спроектирована как наслоение этажей, отвечающих за точки восприятия.
Энергетический план, время, материя, бессознательное, общество, живая природа, неживая природа. Все, как говорил Ян. Семь этажей – слоев, планов, ступеней – это семь текстур, которые воспринимаются обитателями мира в упрощенном варианте. На лекциях нам рассказывали, что человек с эволюцией потерял нехилую часть массы мозга. Не значит ли это, что мы стали воспринимать мир не так, как наши предки? Они освоили огонь и придумали, как смягчать пищу, а мы боимся рисунка зачеркнутого костра. Кажется, мы стали жить в системе знаков. Быть может, взломав ее, иномирцы преодолели ограниченный вопросами выживания мозг и узнали, что магия – тоже знаковая система.
«Мы похоронили Неживую природу под завалами тоннелей метро. Общество заперли в Нехорошей квартире. Живая природа отключена под сводами каталонского собора. Стрела пронзила Материю, и мы
