Я же поймал себя на том, что смотрю на происходящее глазами Джолы. Ведь если верить подозрениям чернокожих, то вся затея с караулами ничего не даст.
Могу вам откровенно заявить, господа, я был в то время не только молод, но и горяч. И не мог вытерпеть вынужденного безделья. Когда мы сидели за вечерней трапезой, я отставил в сторону пустой бокал и гордо всем объявил, что не испытываю страха ни перед кем, даже будь он не человек, а дикий зверь или сам сатана. И посему этой ночью буду спать с раскрытой настежь дверью. И произнеся это, я демонстративно удалился в свою комнату.
Де Монтур вошел ко мне через некоторое время. Его лицо очень походило на лицо человека, только что побывавшего в преисподней.
- У меня к вам просьба... - проговорил он. - Нет, месье, я вас вынужден умолять... Откажитесь оттого, что вы задумали.
В ответ я упрямо покачал головой.
- Тогда скажите мне: вы человек слова? На вас можно положиться? Да? Что ж, у меня к вам будет одна просьба. Проводите меня до моей комнаты и, будьте добры, заприте мою дверь снаружи.
Выполнив то, о чем просил этот странный человек, я отправился в свою спальню. Джолу я попросил переночевать в бараках с остальными рабами, и поэтому не стал ложиться в постель, а уселся в кресло и положил шпагу и кинжал рядом на стол - так, чтобы в любой момент до них можно было дотянуться.
Естественно, в эту ночь заснуть я не мог. Мысленно я снова и снова возвращался к де Монтуру, его предупреждениям и очень странной просьбе. Я пришел к выводу, что его окружает ореол какой-то страшной тайны. Однако я бы не смог назвать его злодеем. В его глазах можно было прочесть затаенную боль.
Вдруг мне пришла в голову мысль сходить к нему и выяснить, что он знает.
Я не мог сдержать дрожи, когда отправился по темным коридорам, но превозмог себя и вскоре уже подходил к двери де Монтура.
Оказавшись там, я позвал его, но никто не откликнулся. Моя протянутая рука нащупала какие-то торчащие куски дерева. Я сразу достал кремень и высек искру. Трут, который начал тлеть, помог мне разглядеть очертания двери, которая оказалась полуоткрытой. Засов был сорван, а значит, ее пытались выломать изнутри!
Изнутри!
И в комнате никого не оказалось.
Не раздумывая ни секунды, я повернулся и бросился в свою комнату. Быстро и неслышно ступая по полу, я бежал по темным коридорам.
Уже находясь у самой своей двери, я заметил чью-то фигуру, которая кралась вдоль стены в противоположном направлении.
Далее моими действиями руководил панический страх. Я сделал рывок вперед, подпрыгнул и нанес удар. Мой кулак обрушился на голову неизвестного. У меня хрустнули пальцы. Второй раз с прежней силой мне ударить не удалось. Человек покачнулся и осел на пол.
В нише стены нашлась свеча. Когда мне удалось наконец ее зажечь, упавший уже пришел в себя и попытался встать.
Нагнувшись, я увидел, что это де Монтур.
- Это вы!.. - воскликнул я, даже не понимая, что именно хочу сказать. - Вы... вы...
Он обреченно склонил голову. И ничего не ответил.
- Вы - убийца фон Шиллера?!
- Да.
Я вздрогнул, глядя на него с ужасом.
- Знаете что, - он встал и протянул мне руку, будто за милостыней, возьмите свое оружие и убейте меня. И не думайте, что кто-нибудь осудит вас после этого. Ни человек, ни Бог.
И тогда я ответил:
- Этого сделать я не в силах.
- Если вы отказываетесь, - быстро проговорил он, - то немедленно уходите к себе в спальню и заприте дверь! Только быстрее! Оно уже близко!
- Близко? - Дрожа от страха, я протянул ему руку. - Если оно опасно, то и вам необходимо пойти со мной. Я не могу подвергать вас...
- Ни в коем случае! - Он находился в полном отчаянии, а мою руку оттолкнул. - Торопитесь! Торопитесь! Мне удалось на время уйти, но тварь сейчас будет здесь. - И шепотом, в котором сквозил неподдельный, всепоглощающий ужас, он произнес: - Оно вот-вот будет здесь! Прямо сейчас!
И тут же на меня нахлынуло предчувствие чего-то потустороннего, чуждого человеческой природе. Совершенно непостижимого и поэтому внушающего жуткий, панический страх.
Де Монтур выпрямился, растопырил руки, мускулы которых будто напряглись. Крепко сжал кулаки. Его глаза расширились, и во взгляде вдруг появилось что-то звериное. Он будто бы раздался в плечах, стал больше, а вены на его висках вздулись, как если бы он пытался поднять титаническую тяжесть.
Разглядывая нормандца, я заметил, что неведомое, неописуемое создание воплощается в его тело. Оно будто бы проникает во все члены де Монтура.
Спустя доли секунды оно уже входит в его голову! Господи, что оно делает с человеческим лицом!
Де Монтур глубоко вздохнул и отвернулся, лишив меня на мгновение возможности видеть процесс его превращения. Когда он вновь обернулся... Боже мой! Я никогда в жизни не согласился бы наблюдать подобное!
Тварь наконец явила свой облик в полной мере. Глаза ее исторгали адскую ярость. Зубы сверкали, но это уже были настоящие клыки дикого зверя.
Чудовище, которое еще недавно было де Монтуром, не издав ни звука, устремилось ко мне. Я тут же отпрыгнул назад, в проем двери, ведущей в мою комнату, и молниеносно захлопнул ее за собой. Оборотень прыгнул следом, но я вовремя успел закрыть засов.
Кошмарное создание стало биться о дверь, но в конце концов успокоилось. Потом я услышал шаги, удаляющиеся по коридору.
Я опустился в кресло абсолютно без сил и перевел дух. А потом еще долго сидел, не решаясь пошевелиться, прислушивался и ждал.
Откуда-то из деревни дикарей долетали звуки барабанов, по комнате гулял легкий сквозняк, доносивший запахи Африки. Внезапно издалека донесся громкий, устрашающий рев дикого зверя.
Меня била нервная дрожь.
Наутро в усадьбу пришли негры из туземной деревни. Они принесли известие о том, что какое-то животное ночью разорвало на куски женщину. Этого зверя никто не видел, и выследить его не удалось.
Я решил сходить к де Монтуру, но по пути столкнулся с Доном Винченце, который показался мне мрачным и растерянным. Он сказал без обиняков:
- В моем поместье появилась отвратительная тварь. Поначалу я попытался это скрыть... Но вряд ли это теперь возможно... Сегодня ночью какое-то животное набросилось на одного из моих солдат, сорвало доспехи, и тому пришлось скрыться в башне. А еще кто-то запер ночью комнату де Монтура, но тот сумел сломать внешний засов и освободился.
Сказав это, Дон Винченце отправился куда-то, произнося вполголоса ругательства, а я прошел к де Монтуру.
Тот сидел в кресле, бледный как смерть, и не отрывал взгляда от окна. Силы, казалось, совершенно оставили его. Волосы нормандца были всклокочены, одежда порвана, а руки - в синяках и ссадинах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
