не подразумевает адского давления. И в то же время она обожала этого мужчину за такую преданность и самоотдачу делу всей его жизни. Благодаря данной муштровке каждый член Академии улучшал свои навыки день ото дня. Например, сама Элиза подтянула скилл по прыжкам, отточив свой «jump shot», теперь могла гордиться тем, что попадание в кольцо осуществляется практически на любом расстоянии с вероятностью девять из десяти.
В ответ на начало грандиозного спича приходится покорно кивать и наблюдать, как раздуваются и без того широкие ноздри тренера, делая доступным созерцание мелких черных волосков внутри, что всякий раз приводит её в ступор, но она не понимает, почему так сложно оторвать взгляд от этого смешного зрелища. Будто магнитом тянет к кончику носа, пока он с легкой надменностью продолжает:
— Рассеянность в игре — недопустимая роскошь! Сколько раз я говорил вам — оставляйте свои проблемы в раздевалке вместе с повседневной одеждой! В зале ты — не просто красивая девочка, а один из важнейших звеньев в слаженной системе! Неужели это так сложно понять, Элиза?!
— Нет, Виталий Арсеньевич. Извините. Каюсь. Исправлюсь.
Лучше сразу заткнуть гордость в самый дальний угол и покорно согласиться со всем, что он говорит. Иначе лекция растянется на час. А торчать здесь девушка не планировала.
Мужчина укоризненно покачал головой, видимо, непоколебимо уверенный в том, что этот жест вполне способен устыдить его подопечных. Что ж. Они не спешили уверить в обратном. Так легче, быстрее, менее болезненно.
Уже в раздевалке под привычный гвалт боевых подруг Элиза переоделась и поспешила на выход, ибо к завтрашнему утру стоило хорошенько подготовиться к семинару по уголовно-процессуальному доказыванию у строгой беспощадной преподавательницы. Как обычно, проходя мимо остальных девочек, она почувствовала себя крошечным цыпленком, поскольку со своим исполинским в миру ростом в сто восемьдесят три сантиметра здесь, среди букета добрых двухсот и выше, была исключительным карликом и объектом шуток, которым сама смеялась с радостью.
Но всё менялось, стоило только переступить порог Любительской баскетбольной академии. За её стенами девушка превращалась в слишком высокую, слишком красивую, слишком броскую. Ту, кем с детства мечтала не быть, уставая от бесконечного внимания. А оно, к сожалению, только росло.
Через десять минут Элиза дошла до станции Арбатской и ступила в метрополитен, всю сознательную жизнь напоминавший ей эпизоды из фильмов об апокалипсисе. И количеством людей, и их поведением, и безысходностью ситуации — ничто больше не могло служить надежным транспортом в кипящем пробками городе, поэтому приходилось втыкать наушники в уши и до прихода состава вглядываться в лепнину на стенах, хотя здесь она была скучноватой и скудной.
Рядом кто-то остановился, и девушка ленивым взглядом окинула пассажирку с головы до пят, после чего вернулась к небольшому животу в створах распахнутой куртки. Как-то неосознанно выпрямилась и вздохнула, тут же вспомнив о беременной сестре.
Как так получилось, что их семья превратилась в противоборствующие лагеря, где родители — их мудрые и любящие родители — придерживались одной идеологии, а Элиза с Евой — другой? Обстановка дробила нервную систему на мельчайшие атомы, стоило только войти в квартиру. За последние три недели она ловила себя на мысли, что не хочет возвращаться домой, где стоит неестественная тишина, и каждый теряется в отдельной комнате, избегая каких-либо общих разговоров или времяпрепровождения, ведущего к тем же закономерным разговорам.
Еве удалось отличиться и сделать то, чего от неё никто не ожидал. Вступить в связь с парнем другой национальности младше себя и забеременеть от него…будучи замужем. За другим человеком. Когда-то она умудрилась влюбиться в подонка, три года пробыть с ним в отношениях и только в день свадьбы увидеть истинное лицо. Попыталась уйти и оборвать абсурд на корню, но всё оказалось куда хуже и глубже, чем предполагалось.
История стара, как мир. Он её и близко не любил, жениться собирался для галочки, чтобы угодить больной раком матери, которой Ева очень нравилась. И после того, как раскрылась бл*дская сущность, выдвинул совершенно дурацкое требование — жить на его территории и молчать, пока это приносит спокойствие дражайшей матушке. Причем, жить одной, без него. Имитируя…что? Верную ждущую жену? Элиза так и не смогла найти подходящего объяснения этому поступку. Но условие нужно было выполнить, иначе никакой речи о вожделенном разводе не могло быть априори, потому что этот ублюдок богат…как Крез. И безнаказан. В итоге сестра повиновалась его воле, но исключительно из уважения к несостоявшейся свекрови и сочувствия к её подорванному здоровью. Женщина просила дать сыну шанс, пока ещё жива...
Элиза боялась думать о том, что Ева действительно могла дать ему шанс. Такие — не меняются, их надо гнать к черту. Если тебе изменяют в день свадьбы, а потом пытаются изнасиловать, получив отказ в брачную ночь, о каких шансах может идти речь?..
Но, увы, повод сомневаться и переживать был. Ибо любила сестра эту мразь искренне и самозабвенно. К счастью, взаимностью он не отвечал, поэтому последующие три года в её жизни не появлялся. Вот так странно. Она просто жила в отведенной квартире, ожидая конца этой пытки. Слава Богу, успела остыть, войти в привычное русло…но обзавелась идеей-фикс: родить ребенка для себя. Мысль об ЭКО, которую никто из родных ни капли не одобрял, обломалась об острые грани реальности, когда выяснилось, что замужней девушке требуется разрешение супруга. А замужней она была лишь на уровне бюрократии.
И тут все выдохнули с облегчением и окунулись в повседневность.
А потом бац — и такие новости.
Не зря говорят, что в тихом омуте…
Паинька Ева с синдромом отличницы убила всех неожиданным пассажем.
Для родителей это, само собой, удар. Попранные адаты, недоверие дочери, скрывавшей от них эти отношения, да ещё подарок — беременность.
А для Элизы…хм…она еще точно не определилась, как относиться к такому повороту судьбы, но одно то, что сестра теперь счастлива, вполне её устраивало. Девушка уж точно была посовременнее старших членов семьи, но с опаской относилась к пересечению менталитетов. Это слишком кропотливая работа — вживаться в нюансы бытности другой национальности…
Одно омрачало сие великолепие — Руслан, её избранник, до сих пор не в курсе официального статуса Евы, которая уверяла, что вскоре добьется развода, не вовлекая в процесс вспыльчивого парня.
Что-то Элиза с трудом представляла такой исход. Это дико, невероятно дико. И заставляет переживать за неё. Но иного выхода нет. Только ждать. Нельзя вмешиваться.
История сестры лишь подкрепляла мнение девушки о том, что вся эта лабуда со второй половинкой — не для
