неё.
– Розовый Кролик! – запаниковала я. – Он пропал!
– Пропал?! – взволнованно переспросила мама. – Как же так?
Она встала со своего места и взяла меня за руку. Вдвоём мы вышли из зала.
По сравнению со слабо освещённым залом в фойе было очень светло и пусто. Все зрители уже заняли свои места. Мы с мамой принялись искать Розового Кролика, но его нигде не было: ни у буфета со сладостями, ни у туалетов, ни у стойки билетёра… Куда же он подевался?! Мы кружили и кружили по фойе, но всё безрезультатно.
– Розовый Кролик! – звала я в отчаянии. – Розовый Кролик, ты где?!
– Может, он на улице? – предположила мама. – Давай посмотрим.
Мы вышли из дверей театра на ступеньки, но я ничего не могла разглядеть. Перед глазами всё плыло от слёз.
– Присядь на минутку, – сказала мама, обнимая меня. – Не волнуйся, Изадора, мы его найдём. Он не мог уйти далеко.
Мы с мамой сидели на ступенях и вдыхали холодный зимний воздух. Мама утёрла мне слёзы розовым платочком, отчего у меня на лице осталась сверкающая пыльца.
– Ой, прости, милая! – извинилась мама. – Не тот платок!
Так мы и сидели, пока я не заметила небольшую дверь, намного ниже главного входа в театр. Над дверью висела табличка:
Во мне затеплилась надежда.
– Мам, смотри! – Я показала на табличку. – Может, Розовый Кролик пошёл сюда?
Мама пожала плечами и с сомнением произнесла:
– Ну, это вряд ли. Это вход для танцоров и актёров. За этой дверью находятся их гримёрные. Не представляю, как Розовый Кролик мог туда попасть.
– Может, он зашёл случайно с кем-то из актеров? – предположила я. – Давай проверим, чтобы знать наверняка.
– Хорошо, – согласилась мама.
Вместе мы полетели к двери с табличкой. Она оказалась не заперта. Внутри за стойкой сидел мужчина.
– Эй! Вам сюда нельзя! – предупредил он. – Это вход только для служащих в театре.
– Ох, надо же! – всплеснула руками мама. Мне показалось, что она занервничала. – Э-э… Дело в том, что… знаете, Розовый Кролик… он… Очень важен для нас, и он очень маленький…
Пока мама пыталась рассказать про Розового Кролика, я прошмыгнула мимо высокой стойки, за которой сидел мужчина, и свернула в длинный коридор, в который выходило множество дверей.
Здесь было довольно тесно. На некоторых дверях висели таблички с именами, но я не стала их читать. Я на цыпочках прошла мимо вешалок с пачками, коробок с пуантами, прямо до конца коридора. Повернула налево – у меня перехватило дыхание!
Посередине прохода стоял мой Розовый Кролик! Бедняжка выглядел таким растерянным!
– Ох, мой хороший! – вскрикнула я и крепко обняла друга. – Я думала, ты потерялся навсегда! Что случилось? Ты отбился от нашей группы и пошёл за кем-то чужим?
Розовый Кролик кивнул и прижался носиком к моей щеке.
– Как хорошо, что я тебя нашла! – сказала я, опустив его на пол. – Но нам нужно поторопиться. Мы же не хотим пропустить всё представление.
Мы пошли обратно по коридору, Розовый Кролик держался за мою руку. И вдруг мы услышали странный звук, как будто кто-то плакал. Всхлипы доносились из-за ближайшей двери с большой серебряной звездой.
– Ой-ой, – шепнула я Кролику. – Что же нам делать?
Розовый Кролик махнул мягкой лапкой в сторону выхода, но я покачала головой:
– Мы не можем просто взять и уйти. Так не поступают. Если кто-то плачет, мы должны узнать, не требуется ли ему наша помощь.
Розовый Кролик сделал несколько прыжков назад.
– Ну же, – позвала я его. – Не трусь!
Я подняла руку и постучала в дверь. Плач тут же стих. Примерно через минуту дверь распахнулась и очень красивая леди высунула голову наружу. Я смогла рассмотреть только её глаза с накладными ресницами. Веки были усыпаны серебряными блёстками.
– Здравствуйте, – поздоровалась она.
– Здравствуйте, – ответила я тихим голосом, потому что очень сильно смутилась. – Мы просто… просто хотели узнать… всё ли у вас в порядке?
Леди выдавила из себя слабую улыбку и моргнула длинными ресницами. Затем она открыла дверь шире и вышла наружу. Я увидела на её голове пару белых заячьих ушек. Она была одета в чёрный бархатный жилет и белое трико. Стояла она почему-то на одной ноге.
И тут я её узнала!
– Белый Кролик! – ахнула я. – Вы Татьяна Безе!
– Да, это так, – сказала она. – А вы кто?
– Меня зовут Изадора Мун, – ответила я. – А это Розовый Кролик.
Розовый Кролик заложил лапки за спину и важно выпятил грудь. Татьяна Безе некоторое время разглядывала его с любопытством, а затем пригласила нас в гримёрную:
– Не хотите зайти ненадолго?
Мы с Розовым Кроликом тут же согласились, и Татьяна затворила за нами дверь.
Я осмотрелась по сторонам и ахнула от восторга. Комната буквально сверкала! На стене висело большое зеркало, по бокам от которого были установлены яркие светильники. С потолка спускались кронштейны; на них рядами висели пачки всех возможных цветов. А на туалетном столике Татьяны Безе лежала её знаменитая бриллиантовая диадема.
– Ух ты! – пробормотала я. – Какая она красивая!
– Можешь примерить, если хочешь, – сказала балерина и надела диадему мне на голову. Я принялась разглядывать себя в зеркало и вертеть головой, наблюдая, как бриллианты сверкают на свету. Губы у меня невольно растянулись в широкой улыбке.
– А тебе идёт! – рассмеялась Татьяна. Но вдруг её лицо приняло серьёзное выражение, и я сразу вспомнила, почему мы здесь оказались. Я сняла диадему и аккуратно положила её на туалетный столик.
– Почему вы плакали? – спросила я.
Татьяна Безе тяжело вздохнула.
– Я повредила ногу, – ответила она. – Споткнулась, когда шла в театр. Я думала, что это быстро пройдёт, но нога до сих пор болит. Не думаю, что смогу выступить сегодня, а времени найти замену совсем не осталось! Спектакль придётся отменить.
– Не может быть! – ужаснулась я.
– Может, – кивнула Татьяна, и слезинка скатилась у неё по щеке. – И это всё моя вина! Я всех подвела!
– Ну нет! Это неправда! Такое может случиться с каждым. Я вот, например, всё время спотыкаюсь. Неужели нет никакого выхода?
Балерина сокрушённо покачала головой:
– Ты можешь себе представить «Алису в Стране чудес» без Белого Кролика?
– Наверное, нет… – грустно ответила я.
– Другие танцоры тоже расстроены, – заметила Татьяна. – Вот поэтому за кулисами так тихо. Обычно все болтают, с нетерпением ждут начала представления. А сегодня будто всё вымерло.
Я кивнула, а Татьяна посмотрела на часы, висевшие на стене гримёрки.
– Спектакль уже должен был начаться, – сказала она. – Сейчас на сцену выйдет директор театра и объявит, что представление отменяется.
Балерина вытерла слёзы и всхлипнула.
– Если бы я только могла хоть чем-то
