спросил поручик, прикидывая про себя что-то.
– Потомственный цыган Мора Михай, – склонился услужливо Мора, – гадания, привороты, порча, сглаз…
– Увод коня… – продолжил поручик. – А можешь ты, цыган, девицу приворожить?
– Я же цыган, – ответствовал Мора, – приворожу к вам кого угодно. Только доложите обо мне хозяину.
– Я тебе что – лакей? – поручик смешно сморщил нос. – Да и нет его дома. А что нужно для приворота?
Мора собрался было ответить, что для приворота нужен непременно хрен моржовый, но тут ворота раскрылись и явилась процессия, одновременно величественная и забавная.
Первым на вороном коне – на Люцифере-втором – влетел старый князь, важный, как наследный принц. Следом на своих двоих вбежал красный солдат с ведром и с удочками – а коня ему не досталось. Из ведра свисали рыбьи хвосты.
– С добрым утром, поручик, – по-русски поздоровался князь и тут увидал Мору, гнилым зубом торчащего возле крыльца, вгляделся, близоруко прищурясь, и узнал: – О, попрошайка – любитель поэзии! Что за нелёгкая тебя принесла?
Итак, князь по-русски всё-таки говорил, но получалось у него из рук вон плохо. Мора еле разобрался в этом ворохе гортанно-рычащих и шипящих.
– Я осмелился выразить благодарность вашей светлости за участие в моей…
– Молчи! – зашипел, как змея, «ваша светлость».
Старик спешился – вполне грациозно для своего возраста – и злобно сверкнул глазами на бедного Мору. Передал коня подоспевшему слуге и продолжил уже по-немецки:
– Ты губишь мою репутацию!
«Злодея?» – подумал Мора, но благоразумно промолчал.
– Идиотский спектакль! Старый гриб, попрошайка и вертухаи! Ступай за мной! Пропустите его, – велел князь солдатам и вошёл в дом.
Мора поспешил за ним, поручик тоже.
Старый князь пронёсся по коридорам, и вихрем летел за ним плащ с лисьим подбоем – Мора ещё подумал, как роскошно должен смотреться такой плащ на фоне удочек и банки с червями.
В комнате – просторной, с окнами на реку, с кривоногой мебелью и причудливым пюпитром для письма – князь остановился, сбросил на кресла свой дивный плащ и повернулся к Море.
– Ну – и?
Поручик тоже вошёл, хлопнул на столик книгу, уселся в кресло и внимательно слушал – такова уж была его работа.
– Позвольте облобызать вашу руку, – начал Мора.
– Не дам. Мне лишаёв твоих не хватало, – добродушно отвечал князь. – Дальше?
– Ваша светлость, разрешите отплатить вам за вашу доброту, – медово, но без особой надежды продолжил Мора. – Уверен, я смогу быть вам полезным.
Мора быстро глянул благодетелю в глаза – и увидел – страх? Стремительный огненный отблеск – горечи ли, смерти – в чёрном зеркале. Тень пробежала по лицу князя, он словно припомнил что-то и произнёс, обращаясь даже не к Море, а к кому-то в своей голове:
– У русских есть поговорка – на грабли не стоит наступать дважды. И ещё – люди не прощают сделанного им добра. Так, кажется. Мне не нужна твоя благодарность. Ступай вон.
– Ещё раз спасибо вам, Prince clement, – Мора поклонился как можно изысканнее. – Прощайте.
И пошёл было прочь.
– Кланяешься как лакей, – проворчал князь. – Постой!
Мора встал на пороге, повернулся.
Князь спросил сердито:
– Откуда ты знаешь Вийона?
– Прослушал два курса в кёнигсбергской Альбертине, – признался Мора, и голос его зазвучал насмешливо и совсем уж непочтительно.
В чёрных глазах князя заплясало адское пламя.
– Врёшь! Какая фреска была на потолке в библиотеке?
– Тю! Баба в шлеме, на коне и с голым задом. Уж прошу прощения, ваша светлость…
– Минерва, болван, – старик вгляделся в Мору и – недоумённо: – Но ты же цыган?
– Мать моя была цыганка, ваша светлость, а отец – граф Делакруа. Он хоть и не признал меня, но образование моё исправно оплачивал.
– Де Ла Кроа? – усмехнулся князь. – Не Виллимом ли звался твой отец?
– Нет, ваша светлость, он был Гастон Делакруа. Может, и сейчас ещё живёт в Кёнигсберге.
– Знаешь, юноша, фамилии де Ла Кроа не очень-то везёт в этой варварской стране, особенно после смерти. Один лежит в стеклянном гробе уже полсотни лет, голова другого плавает в кунсткамере в банке со спиртом… Может, стоит тебе вернуться на родину, в Кёнигсберг, и не гневить бога?
– И рад бы, но нельзя… – Мора понизил голос, чтобы поручик не услышал: – Ведь в Кенигсберге я убил человека.
У князя стало такое лицо, что Мора всерьёз забоялся – не хватит ли деда родимчик.
– Да ты врёшь! Не может такого быть!
– Дурное дело нехитрое, – чуть смущённо отвечал Мора.
– Или ты шпион? Хотя кому это надо? Кому мы нужны? – сомнамбулически задумчиво проговорил князь. – Все мои враги далеко, дальше даже, чем я, – один в Пелыме, другой в Берёзове… Третий в Соликамске.
Мора чутким ухом поймал паузу между вторым и третьим врагами, но не знал ещё, к чему она, – просто запомнил.
– Готов поспорить, ты толком и не знаешь, с кем говоришь? – догадался князь, и Мора не без облегчения кивнул.
– Грешен, не знаю. Дик, туп, неразвит.
– Ничего, расскажут тебе, – старик явно повеселел. – Так ты хочешь остаться при мне?
– Если есть место псаря или конюха. Ваша светлость видели, как я обращаюсь с собаками.
– Надеюсь, у тебя и в самом деле нет лишая. Мой псарь, Франц Айсман, помер недавно. Повезло тебе, цыган. Ступай в дом через дорогу, к Готлибу, вон Булгаков тебя проводит.
Поручик взвился в своём кресле и выкрикнул на дурном немецком:
– Ваша светлость, он колодник! Цыганва! Рваные ноздри! Такой псарь всех собак, всех лошадей у вас сведёт!
– Люди всё отдавали мне сами, – по-русски шепнул ему Мора. – Зачем красть, если дают и так?
Старый князь расхохотался – как демон.
– Вот и следи, чтобы он никого не свёл. Тебе за то и платят. Проводи его к Готлибу.
– Я вам не лакей! – зарделся поручик.
– Ты мой тюремщик, мой цербер, мой мучитель. А теперь отведи этого le criminel к Готлибу. А я постараюсь за это время от тебя не сбежать.
Мора вгляделся в профиль князя и понял наконец, какой формы гуттаперчевый нос будет заказывать.
Поручик и в самом деле проводил Мору – до ворот. Далее показал изящной ручкой направление, куда идти, и опять завёл речь про привороты:
– Так ты мне и не ответил, что нужно, чтобы приворожить девицу?
– Платок или чулок искомой особы, ещё лучше – волосы или кровь, – отвечал Мора.
– Вечером приду, погляжу, как ты устроился, – многозначительно пообещал поручик.
– Может, изволите выдать мне малую толику в счёт будущего жалованья? – со сдержанной наглостью спросил Мора и услышал в ответ:
– Вот вечером и получишь.
Псарь Готлиб встретил Мору почти так же,
