пакеты успели как раз к тому моменту, когда почти долетев до Твери покинули воздушную трассу и свернули на Конаково. Здесь Нестеров снова взял управление и действовал предельно внимательно — мы пролетали над чередой отелей по берегам Волги, огибая беспилотные зоны. Но внимательно не значит аккуратно — виражи пилот вкладывал словно на гоночной трассе.
Сели мы метрах в двухстах от большого комплекса отдыха — спа-резорт с пляжем, причал с яхтами, сверкающий мягкими огнями ресторан с террасой. К нему и двигались сейчас медленно, паря над гравийной дорожкой.
— Мусор выкинуть? — спросил я у пилота.
— Оставь, сам справлюсь.
— Мне что-то надо знать о человеке, с кем встречаюсь?
— Воропаев Кирилл Иванович. Слышал? — глянул на меня Нестеров через зеркало заднего вида.
— Нет.
— Непубличный человек, хотя в телевизоре иногда мелькает и многие темы контролирует, в Кремль вхож. Жесткий в общении и не терпит отказов, так что прямое «нет» старайся не говорить, у него от этого сразу планка падает.
— Как он тогда многие темы контролирует, раз планка падает?
— Перед кем надо не падает.
— Ясно, спасибо.
— Пожалуйста.
Парящий над самой землей Аурус как раз остановился у крыльца, где меня встретила девушка-администратор, проводя в ресторан. Пока она убирала в ящичек мой смартфон, осмотрелся — не считая компании за большим круглым столом в зале больше нет ни официантов, ни посетителей.
Для беседы меня ожидало шесть человек, три мужчины и три женщины. Семья и близкие, как характеризовал я присутствующих. Администратор подвела меня к свободному месту так, что прямо напротив оказался грузный товарищ с бульдожьими щеками и злым выражением на лице — сохраняющимся даже сейчас, когда он склонившись к тарелке борщ хлебает. По правую руку от него с прямой спиной сидит скуластый мужчина в возрасте. Я бы его назвал «консильери» — советник или доверенный консультант по самому широкому кругу вопросов. Короткий ежик седых волос, единственный брошенный словно бы сквозь меня взгляд. Наверняка бывший кадровый военный — прямо кожей ощутил я профессиональную неприязнь.
По левую руку от главы семьи наследник — высокий и статный, даже сидя возвышается над остальными. Мой ровесник — возраст ближе к сорока чем к тридцати. Выглядит как мажор, комсомолец и спортсмен, хотя спортом явно пренебрегает в угоду развлечений. Даже отсюда заметны чуть красноватые глаза и небольшая тяжесть фигуры, готовая вскоре превратиться в массивную обрюзглость как у хлебающего сейчас борщ Бульдога.
Женщины интересные. Две из семьи, определенно. Одной на вид слегка за сорок, другой около тридцати, но смотрятся обе на все сто, если по девяностобалльной шкале. Выглядят дорого, это даже если без украшений считать, которые точно не искусственными бриллиантами переливаются. Которая постарше темноволосая, во внешности угадываются черты лица мажора, скорее всего бывшая жена Бульдога. Та, что помладше — со светлыми соломенными волосами и зелеными глазами на загорелом лице показалась смутно знакомой. Модель какая-нибудь или актриса популярная. Вторая жена? Официальная любовница?
Третья женщина сидела ближе всех ко мне. Выглядит более скромно и в отличие от двух других не в вечернем платье, а в деловом юбочном костюме. На лице очки с простыми стеклами, явно чтобы выглядеть не слишком молодо. Очень красивая, но совершенно непривлекательная — выглядит холодно как ледяная королева, смотрит взглядом акулы. Юрист, к гадалке не ходи. Несмотря на возраст, а ей даже тридцати не дашь, наверняка профессионал экстра-класса. Другим — если не из семьи, за этим столом места бы не нашлось.
Сопровождающая администратор усадила меня напротив кушающего борщ Бульдога, который на нас даже внимания не обратил. Рядом с остальными стоят тарелки и бокалы, но в основном почти нетронутые. Может тоже что-то заказать? Хотя после напичканных усилителями вкуса гамбургеров мне любая еда пресной покажется, хоть там у повара десять из пяти звезд любой высокой кухни будет.
— Хотите что-нибудь выпить, Аксель Александрович? — поинтересовалась администратор.
— Чаю, будьте добры.
Улыбнувшись дежурно, девушка удалилась. Бульдог между тем доел свой борщ, отодвинул тарелку и промокнув губы салфеткой, наконец посмотрел на меня близко посаженными глазами.
— Аксель. Необычное имя.
«Эксель», — прочитал я по губам тихо фыркнувшего мажора.
— Татарское? — продолжал смотреть на меня немигающим взглядом Бульдог.
— Скандинавское.
Мажор-наследник снова что-то почти беззвучно фыркнул и по выражению лица понятно, что комментарий в этот раз тоже был уничижительным, что-нибудь в стиле «чухонское».
— Меня зовут Кирилл, фамилия Воропаев. Слышал?
— Совсем немного.
— Дарья Васнецова — моя дочь.
Вот чем мне эффектная женщина помладше знакомой показалась. Не актриса и не модель, а мама очаровательно милой официантки, ясно-понятно. Еще понятно, что в оценке возраста «около тридцати» я ошибся, но очень уж она молодо выглядит.
— Расскажи, что произошло в ресторане, — почти не шевеля губами произнес Воропаев-старший, отвлекая меня от разглядывания красивой женщины.
Надо же, а я похоже только что застольный этикет нарушил — светловолосая мама Дарьи опустила взгляд заметно зарумянившись, а мажора-наследника аж всего перекосило от моей наглости. Ладно, я не специально — мазнув по мажору взглядом, обернулся я к Бульдогу.
— Пришел на свидание с дамой, общение сразу не задалось и мы разошлись. На выходе дама взорвалась, разлетевшись по залу тонким слоем, а я затащил оказавшуюся рядом Дарью под стол укрывая от брызг.
Мажора еще на словах о незадавшемся свидании перекосило пренебрежительной гримасой, а сейчас он смотрел на меня в неподдельном удивлении. Седой консультант и молодая леди-юрист остались совершенно невозмутимыми, а вот брови обеих эффектных женщин приподнялись — явно слышат о произошедшем впервые, но умеют контролировать эмоции.
— Про искажение реальности расскажи, — процедил Бульдог сквозь зубы, так что даже брыли щек почти не шелохнулись. Видимо привык, что в общении с ним собеседники умеют предугадывать желания, но я вот этой способности лишен.
— Перед тем как дама взорвалась, мы все на несколько секунд оказались в иной реальности, частично синхронизировавшейся с метаверсом Люкс ин Тенебрис.
Советник-консультант явно в курсе произошедшего, совершенно невозмутимо встретив мои слова. Старшая женщина-жена и молодая женщина-любовница — как я их охарактеризовал, заметно удивились, как и открывший рот мажор. Юрист тоже удивилась, но ее эмоции выдали
