Отвернувшись от окна, я бегло окинула помещение взглядом. Затем увидела в уголке возле двери деревянную кадушку с небольшим деревянным черпаком. Я тут же бросилась к живительной влаге, что плескалась внутри, дрожащей рукой зачерпнула полный ковш и принялась жадно пить воду. И тут, вдруг краем глаза я увидела своё отражение в воде и замерла. На меня смотрела хрупкая девушка с почти детским узким бледным лицом, обрамленным длинными тёмными вьющимися волосами. Небольшой аккуратный нос, высокий красивый лоб, а также тёмные длинные ресницы и красиво-очерченные брови выделялись на бледной чистой коже. И лишь впалые щеки и темные круги под глазами портили весь облик, делая его каким-то неестественным, даже призрачным, каким-то не живым. Единственное, что ярко выделялось на фоне всей этой блеклости и бледности это глаза, они ярко блестели и переливались. Они были большие и ярко-синие.
От всего увиденного я совсем потеряла остатки здравомыслия. Ведь это была не я, совсем ничего общего со мной. Куда подевалась я настоящая?
Я снова глухо застонала, и деревянный ковш с громким стуком упал на деревянный пол, и остатки воды расплескались в разные стороны.
На шум откуда-то поспешно вышла женщина и испуганно уставилась на меня. Я обернулась и ответила ей не менее настороженным взглядом.
- Настенька, - тихо позвала она, медленно приближаясь. И меня вдруг осенило, что она обращалась ко мне. Ведь я была тоже Настенька. Правда меня так звали только родители, и то это было в далеком детстве.
- Это вы мне? – нерешительно поинтересовалась я, и снова удивилась звукам своего голоса.
- А кому ж ещё, - всё также вкрадчиво говорила женщина. Она остановилась в нескольких шагах от меня и задумчиво покачала головой.
- Кто вы? И где я нахожусь? – решительно поинтересовалась я у незнакомки, и снова обернулась, оглядывая небольшой деревянный дом.
Женщина снова приложила ладонь ко рту и с выражением глубокой задумчивости на своём лице вновь покачала головой.
- Макар, - как-то надрывно позвала женщина, - Макарушка!
Из-за угла показался мужчина, при виде которого у меня расширились глаза, а точнее от лицезрения его внешнего вида. Это был невысокий косматый, бородатый мужичок среднего возраста и крепкого телосложения. Он был одет в широкие штаны и рубаху-косоворотку.
Приплыли. И этот одет не пойми как. Какое-то наваждение или помешательство.
Но что-то мне подсказывало, что это был не сон и вовсе не бред сумасшедшей, ведь я отчетливо разглядывала каждую деталь, мельчайшую подробность в их внешнем виде и интерьере.
На какой-нибудь квест это тоже было мало похоже. Уж слишком все было реалистично, слишком правдоподобно.
Так, значит, дурдом и ролевуха отпадают. Что тогда? Что остается?
Мне было даже страшно подумать, даже не так, страшно допустить мысль о реальности всего происходящего сейчас со мной. Мне проще было признать, что у меня съехала крыша ко всем чертям, нежели признать тот факт, что всё это происходило со мной по-настоящему.
- Бред какой-то, - тихо простонала я и устало прикрыла глаза рукой.
- Макарушка, - всхлипнула женщина, - Она меня не признает!
- Кхм, - послышалось чье-то кряхтение, - Настенька, девонька, - обратился ко мне мужчина, - Скажи-ка нам, ты узнаешь нас с Матрёной?
О боже! Они действительно обращались ко мне, и на полном серьезе ждали от меня ответ. Вот черт!
- А…эм… ну… - начала я мямлить неопределенно, - Не узнаю, если честно, - наконец выдавила я из себя.
- Святые угодники! - ошеломленно выдохнула женщина.
- Матрёна! – одернул её этот Макар, и вновь обратился ко мне, - А как зовут тебя, и кто ты, ты помнишь?
- Ну… в общем… нет. Не помню, - честно призналась я, чем сильно удивила этого самого Макара.
- Н-да, - растерянно крякнул мужичок и сел на лавку возле стола, - Ну вот что, девонька. Зовут тебя Настёной Прохоровой. Ты дочка Марии и Семёна Прохоровых. Твои родители год назад преставились от горячки, а оба брата осенью от червухи. Ну а ты…
На мне его повествование как-то резко оборвалось, он помрачнел и глубоко задумался.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Короче, сирота ты теперь, Настенька, - проговорил он удручённо.
Он говорил, а я начала припоминать разговоры, которые уже слышала сквозь сон и жар горячки. Или это был не сон?
- Постойте, - торопливо произнесла я, - Меня же чуть не похоронили!
Глава 3
Я сидела за столом и тупо пялилась в пространство невидящим взглядом. Наверное, я так сидела уже довольно долго, даже возможно несколько часов, так как услышала встревоженный голос женщины.
- Настенька, ну не надо убиваться-то так, - всхлипнула она, понимая, что я не реагирую на её слова и вообще веду себя как-то странно.
- Подождите, - только и смогла выдохнуть я, - Мне нужно подумать.
Да, а подумать было над чем.
Первое, я – это была уже не я, а какой-то другой человек. Я то и дело зрительно цеплялась взглядом за эти тонкие худые ручки с детскими длинными пальчиками и маленькими аккуратными ноготочками. И голос мой был другим и тело, и даже волосы.
Второе, я попала в какую-то ни то деревню, ни то село. Но это село было не простым, а каким-то допотопным, не современным что ли. Ну, если я смогла переместиться в чужое тело, то почему бы не переместиться и в другое время? Логично? Логично. Ох, голова кругом пошла от всех этих мыслей. Попахивает психушкой.
Третье и самое главное, что теперь делать? Мало того что я не знала толком кто я теперь такая, так я ещё и не знала куда я попала, кто эти люди и вообще.
Голова начала сильно болеть, в висках застучало, словно отбойным молотком. Мне все больше стало казаться, что я сошла с ума, и это моя разыгравшаяся фантазия так изощренно со мной шутит. Голова резко закружилась, и я вдруг почувствовала, как на мои сложенные на столе руки упало несколько горячих алых капель.
- Ах ты ж, божечки! - вскричала женщина и метнулась из дома.
Не прошло и несколько секунд, как женщина вернулась в дом с полным ковшом снега.
- На-ка, приложи, - засуетилась она вокруг меня, - Кровушку остановить надобно.
Я посмотрела на растёкшиеся красные капли на руках и на столе, и меня вдруг накрыло понимание. Это не сон, и не сумасшествие. Это всё реально!!!
Я зачерпнула полную ладонь снега и приложила его к своей переносице. Странно, снег не показался мне холодным и обжигающим. Он был прохладным и только. Он даже почти не таял в моих руках. Какой странный у них тут снег. Но развить дальнейшие мысли по этому поводу мне было некогда.
- Значит, меня зовут Анастасия, - решила уточнить я, утирая лицо снегом от кровавых подтеков. Кровь уже не шла, да и чувствовала я себя уже лучше.
- Да, Настенька ты, Прохоровых дочка, - кивнул мужичок.
Я положила комочек снега на стол и стала наблюдать, как он начал медленно таять, превращаясь в розовую лужицу. Все-таки странный у них тут снег, в руках не тает, а на столе и в ковше растаял.
- Сколько мне лет? – снова спросила я.
- Так пятнадцать, - ответила женщина, и торопливо спросила, - Неужто совсем ничего не помнишь?
Я посмотрела на неё мрачным взглядом и отрицательно качнула головой.
- Совсем ничего, - утвердительно произнесла я, а потом снова поинтересовалась, - Что это за место? Где я вообще нахожусь? И какой сейчас год и месяц?
Мужчина, который всё это время стоял молчаливой тенью в сторонке, решил-таки поучаствовать в разговоре:
- Село Грязное, январь, год 1050 от Рождества Христова.
- Тааааак, - протянула я. Только этого ещё не хватало, - Какая страна? – и, увидев непонимание во взглядах своих собеседников, добавила, - Какое государство? Кто правит здесь?
- Так князь правит, - как само собой разумеющееся проговорил мужичок.
- Какой князь? Имя? – проговорила я нетерпеливо.
- Димитрий Ярый, он же Онежский, - получила я долгожданный ответ.
Я лихорадочно начала напрягать память. Так, Великая княгиня Ольга правила с 945 года, кажется. Владимир крестил Русь в 988 году, это я помнила точно. После него правил Ярослав Мудрый вплоть до 1054 года. Но это была Русь, а они мне тут про какого-то Димитрия Ярого говорят. Хм…
