Читаем без скачивания Тайна памятной встречи - Мэри Кэри

Вежливо их поблагодарив, шофер нажал на газ. Действительно, довольно скоро вдалеке показалось огромное белое строение, очень напоминавшее авиационный ангар, на торце его красовалась огромная черная девятка.

Подъехав к «ангару» шофер выскочил из кабины и открыл заднюю дверцу, выпуская наружу Трех сыщиков. Сказав ему «спасибо», Юп с интересом разглядывал этого симпатичного стройного парня в щегольской униформе. Зорким сыщицким глазом Юпитер с ходу приметил и начищенные до блеска ботинки Гордона Харкера, и, конечно же, его умное, с правильными чертами темное лицо, и прямые черные волосы.

Итак, они очутились перед небольшой, с толстенной обивкой дверью: на блестящем кольце, свисавшем с щеколды, болтался огромный незапертый замок. Совершенно машинально Юп поднял голову, чтобы посмотреть на световое двухцветное табло над дверью. Когда горит красный, дверь открывать категорически запрещается, вспомнил он. Красный свет означает, что камеры включены, и идет съемка. Надо же, как будто только вчера он был здесь, — оказывается, даже не забыл здешних правил. Воспоминания были непереносимо острыми и живыми, нехотя признался он сам себе.

Загорелось зеленое табло. Юпитер толкнул дверь и вошел, Пит и Боб осторожно последовали за ним.

Юпитер окончательно окунулся в те прежние дни. Ему до боли знаком был этот запах свежей краски и раскаленных металлических приборов, этот иссушающий жар осветительных ламп, а главное — поднявшийся при его появлении жуткий гомон, в котором на разные голоса звучало столь ненавистное ему слово…

— Толстячок! — слышалось со всех сторон, едва он вошел, его обступили плотным кольцом фоторепортеры. Минуты три он терпеливо ждал, пока сфотографируют его физиономию, послушно подчиняясь их дурацким просьбам:

— Улыбочку, Толстячок.

— Посмотри-ка на меня, Толстячок.

Наконец, они оставили его в покое. Юпитер увидел, как сквозь толпу пробирается улыбающийся верзила. Ага, это Милтон Гласс; через минуту он уже обнимал Юпитера огромной своей ручищей за плечи.

— Юпитер, — прочувствованно произнес он. — Юпитер Джонс, мы тебя ждем. Скорее сюда, я отведу тебя к остальным Маленьким Плутишкам.

В дальнем конце здания была расположена громадная, очень ярко освещенная кухня. Ненастоящая, конечно. Юпитер точно знал, что плита эта не работает и что кран над раковиной тоже включать бесполезно — из него не вытечет ни одной капли. Всамделишным был только длинный стол, на котором несколько официантов сервировали «дружеский ленч».

Милтон Гласс подвел Юпитера и его друзей к трем стоявшим у стола парням, которые о чем-то оживленно болтали с очень хорошенькой темноволосой девушкой.

При виде Юпитера они прекратили разговор и молча на него уставились. Юпитер тоже молча их разглядывал, толком не понимая, что он все-таки рассчитывал увидеть.

В его памяти долгие годы хранились образы всех Маленьких Плутишек — таких, какими они были прежде. Балбеса с его похожим на яйцо бритым черепом и дурацкой ухмылкой. Ногастика, лицо которого напоминало пожухлое недозревшее яблоко, а ладони и ступни были непропорционально большими. Ищейку, вечно облизывавшегося своим длиннющим языком и рыскающего по сторонам потупленными глазками… грустными-прегрустными. Милашку Пегги с густой черной челкой и с маленьким, чуть заостренным книзу личиком.

Но эти четверо совершенно взрослых людей, внимательно его рассматривавших, были абсолютно ему незнакомы.

Один из них, красивый малый с густой гривой светлых, отпущенных почти до плеч волос, одетый в кожаную куртку, небрежно махнул Юпитеру рукой.

— Привет, — сказал он. — Тебя им тоже удалось затащить сюда?

Юпитер кивнул и тайком посмотрел вниз, на ботинки этого парня, — они были, пожалуй, даже маловаты для такого верзилы. Значит, это не Ногастик. И не Ищейка. А вот парень, стоявший с этим верзилой, смотрит чуточку искоса… правда, он еще ни разу не облизнулся, и вид у него совсем не грустный.

Выходит, этот воображала в кожаной куртке и в дорогих, ручной работы ботиночках и есть Балбес. Юп кивнул остальным двум парням, вычислив про себя, что это Ногастик и Ищейка. Они тоже здорово переменились.

Ладони и ступни Ногастика и сейчас были для него крупноваты, поскольку роста он был невысокого и довольно тощ. Но теперь его лицо совершенно не походило на лежалое яблоко, хотя, вероятно, именно столь необычный окрас кожи привлек в свое время внимание режиссера. Теперь он был бодр, весел и с румянцем во всю щеку, и сразу напомнил Юпитеру парней с профессионально-дружелюбным видом, которых он видел в Роки-Бич в городском универмаге: тех, что стоят у выхода из зала.

А Ищейка, пожалуй, был похож на начинающего карьериста. Стрижка ежиком, строгая сорочка, отлично сшитый блейзер: извольте, в любую минуту, нет проблем… Просто не верилось, что когда-то он был несчастненьким, наводящим тоску мальчишкой, которому досталась роль этого малахольного Ищейки.

Юпитер обернулся к девушке в экстравагантном золотисто-бежевом костюме. И сейчас лицо Милашки Пегги напоминало формой сердечко, а глаза были по-прежнему синие-синие, обрамленные очень длинными густыми ресницами, и однако, встреть он ее на улице, ни за что бы не узнал.

Она улыбнулась Юпитеру.

— Очень рада, что ты смог приехать, — просто сказала она. — Можно я буду называть тебя Юпом? Ты не против?

— Конечно, нет, — Юпитеру было очень приятно, что она помнила его настоящее имя.

— А ты зови меня Пегги. Никаких Милашек. Я столько лет пыталась избавиться от этой клички. Просто Пегги. Договорились?

— Договорились. — Юп поискал глазами Боба и Пита, намереваясь представить их Пегги и остальным Плутишкам. Но их уже не было на «кухне». Они стояли рядом с камерой, обсуждая что-то с Милтоном Глассом и сухощавым седым господином. Этот бело-волосый человек почему-то казался Юпитеру очень знакомым, но он никак не мог вспомнить, кто это.

— Ну вот, все в сборе. — Балбес положил руку Юпитеру на плечо, как бы призывая подойти поближе. — У меня есть одно предложеньице — весьма важное для всех нас.

— Но мы тут еще не все, — напомнила ему Пегги, — еще не подошел Лепешка.

— А он и не приедет, — сказал Ногастик.

— Но почему? — Пегги была явно огорчена. Юпитер тоже огорчился. Все-таки Лепешка был гораздо симпатичнее, чем остальные Плутишки. Кроме Пегги только этот негритенок никогда его не изводил и не обращался с ним как с надоедливым малолетним жирным увальнем.

— Наверное, его не сумели найти, или он не мог приехать, — пожал плечами Ищейка.

— Значит, все на месте, — продолжил Балбес. — А собрались мы по одной-единственной причине, — он выразительно похлопал по нагрудному карману своей роскошной куртки, — ради приза. То есть, ради денег. Ведь так?

— Так, — не слишком уверенно сказал Ищейка.

— Ну да, — с готовностью подтвердил Ногастик. — Конечно, ради них, родимых.

Пегги только молча кивнула.

— Верно? — теперь Балбес вопрошающе смотрел на Юпитера.

Юпитера охватили сомнения. Конечно же, он был совсем не прочь заполучить выигрыш, шутка ли — двадцать тысяч долларов. Он мог бы положить их в банк, чтобы со временем оплатить учебу в колледже. Но он согласился встретиться с Плутишками и принять участие в викторинах не только ради денег: он мечтал отплатить своим мучителям за все обиды и унижения, которые пережил по их милости, когда ему было только три года. Но пока не стоит об этом заводить речь.

— Видимо, да, — сказал он.

— Итак, по сценарию программы после ленча мы должны размякнуть и предаться воспоминаниям о добром старом времечке. Я правильно усек?

Пегги опять молча кивнула.

— А наш дорогой режиссер, — он небрежно ткнул большим пальцем в сторону того седого господина, — намылился нас снимать. Значит, нашу непринужденную беседу они собираются показать потом по телевизору. Для затравки, так сказать. То есть до того, как в эфире пойдут сами викторины.

Юп невольно оглянулся. Теперь он вспомнил. Это же Лютер Лоумакс, режиссер всего сериала о Плутишках. Ничего странного, что Юпитер не узнал его.

Лоумакс изменился еще сильнее, чем его бывшие актеры. Высокий, весь такой важный, ох и нагонял он тогда своим рыком страху… прямо-таки лев. «Свет, мотор, начали!» — кричал он. А сейчас это был какой-то сгорбленный старик, весь словно пришибленный.

— Ладно, пусть снимают, — вещал дальше Балбес, — но если они хотят показать нашу «памятную встречку» уважемым телезрителям, пусть тогда заплатят нам денежки. Верно? — Он опять стал обводить всех взглядом, выжидая, что скажут «коллеги».

И все кивнули. Кроме Юпитера.

— Ну? — повернулся к нему Балбес. — А ты что скажешь?

Юпитер лихорадочно соображал. Если он сейчас примет предложение этого воображалы, то тем самым как бы признает его главным. Ведь в то кошмарное время именно он был у них заводилой. Нет, Юпитеру такая перспектива совсем не нравилась, он сам слишком привык уже быть главным. Конечно, он ничего не приказывал Бобу и Питу, но, будучи как-никак Первым сыщиком, решения принимал в основном он.