– Какой ужасный, чудовищный поступок ты совершил!
– Ерунда, – возразил Волшебник.
Он ухватился за угол черной простыни и сдернул ее. Голова в целости и невредимости снова находилась на своем месте.
– Я знал, что будет больно, – сердито сказал Клешня.
– Однако это не так больно, как если бы голову тебе отрубили те законопослушные крестьяне, – заметил Волшебник.
– Думаю, я схожу с ума, – сказала королева.
– Ваш ум, мадам, так просто не повредишь, – заметил Волшебник, открывая новую бутыль вина.
Клешня крутил головой из стороны в сторону, проверяя целостность шеи.
– Мне не нравится этот трюк и никогда не понравится, – плаксиво заявил он. – Но мне кажется, что вы так обожаете его, что специально создаете такие ситуации, чтобы поупражняться в нем и потешить свою извращенную натуру.
– Не надо так плохо думать обо мне, – сказал Волшебник, вытирая горлышко бутыли. – Когда ты подрастешь, ты поймешь необходимость и значение таких вещей.
– На меня, должно быть, наложено проклятье, – сказала королева. – Попасть в такое порочное общество можно только по воле проклятья. Ты, мерзкий жирный шарлатан! Если мы вернемся в мою страну, то я прикажу по-настоящему отрубить теперь уже твою голову и выставлю ее на шесте рядом с дворцовыми воротами, в назидание всем остальным мерзавцам.
– Здесь, в этих зарослях дурмана, мадам, командую я, – заметил Волшебник. – Не могу сказать, кто там сейчас заправляет вашей лавочкой в провинции Ла, но его лезвие сюда не дотянется.
Королева с подозрением и неприязнью посмотрела на его огромный отвислый живот, лысую голову и пятки со шпорами.
– Кто ты? – со страхом прошептала она. – Откуда ты знаешь про Ла?
– Расскажи ей, кто я такой, Клешня.
Клешня быстро затараторил, как будто цитировал заученный текст:
– Он обычный Волшебник из Маньчжурии, который направляется на юг в надежде найти мирные земли и процветающее население, где бы он смог развлекать людей своим искусством. Кроме владения магией, он умеет читать мысли, определять время без часов и находить утерянные деньги. Он никогда не просит большой платы за свои выступления, но всегда считал и считает, что жадность это грех. Таинственный Кут Хуми Лал Синх очень благосклонно отозвался о тонкости его ума. Единственная вещь, которую ненавидит этот Волшебник, так это политика. Именно из-за новой политики он и покинул навсегда Маньчжурию.
– Никогда о нем не слышала, – сказала королева, – а он, однако, слышал про мою провинцию Ла.
– Я так же слышал и о твоем противнике Хане Али Боке, – заметил Волшебник.
Королева кивнула.
– Будь моя воля, – сказала она, – я бы избила Хана Али Бока его собственным молотом и раскрошила на мелкие кусочки его собственным серпом.
Глава 2
– Я предлагаю, чтобы мадам рассказала нам побольше о Хане Али Боке, – высказал свое желание Волшебник. – Я слышал только о его репутации, очень плохой репутации. Кроме того, внезапно меня охватило ощущение того, что нам суждено встретиться с ним. Смею заверить вас, что это чувство приятным не назовешь. И, тем не менее, я предлагаю, чтобы мадам рассказала нам о нем во всех подробностях. Всегда надо знать как можно больше о собственных врагах.
В теперь прекрасных глазах Сладострастной королевы Ла появилось отстраненное выражение. Она вертела в изящных тонких пальцах прядь своих длинных черных волос.
– Моя мать, – начала она, – была самой прекрасной из всех женщин, а я была ее старшей дочерью и самой уродливой. После того, как она меня родила, мой отец больше с ней не разговаривал. К тому же он начал сильно пить.
Еще молодым принцем, в своей славе и трезвости, едва взойдя на трон Ла, он подружился с маленьким сиротой, которого охрана нашла в корзине около дворцовых ворот. Это маленькое существо росло, а мой отец заботился о нем и учил его. С ранних лет найденыш проникся любовью к счетам и очень быстро научился разбираться в сложностях бюджета, в организации счетов и в бухгалтерии. Бедный отец ненавидел математику и не доверял тем, кто занимался этим делом. Однако он проникся таким доверием к своему молодому протеже, что, в конце концов, назначил его казначеем Ла.
Все, казалось, шло хорошо, пока мой отец через десять лет после этого не увидел дурной сон. Проснувшись, он вызвал к себе звездочетов и магов, и те подтвердили ему, что его сну можно доверять: он, принц Ла, больше не владел ни единым предметом; все состояние провинции было в руках казначея, Хана Али Бока. Ко всему прочему, его жена только что родила ему третью дочь. Вот теперь принц Ла запил по-настоящему. Он только назывался принцем Ла. Настоящим правителем был Хан Али Бок.
Должна признаться, что в раннем детстве я не была такой уж несчастной. У принцессы, у старшей принцессы, есть особые привилегии. Только позже, когда мы с сестрами уже занялись политикой, начались настоящие неприятности.
Чтобы не слишком вдаваться в подробности, скажу вам просто, что мы с сестрами после долгих тайных обсуждений, решили убить Хан Али Бока и тем самым вернуть отцу его состояние, а таким образом и власть. Тогда это относилось к высокой политике, а выборы считались просто опиумом для народа.
Для начала мы решили отравить казначея. Мы часто читали в книгах о том, как травили казначеев на пользу иным королевствам; мы обсудили это и решили, что отравим и нашего.
Конечно, в нашей молодой наивности мы ничего не знали об основе отравляющих веществ; по молодости лет мы исходили из того, что все, что противно и отвратительно, является ядом. Итак, больше недели мы собирали все, что могли найти подходящего под эту категорию: дохлых жаб, кусочки запекшейся крови от зарезанных львов и другие подобные компоненты. Когда мы все это сварили вместе, то получилось очень мерзкое на вид варево.
Однажды ночью мы сумели влить часть этой смеси в жаркое Хана Али Бока. Он принял это за какой-то новый экзотический соус и похвалил пораженного повара. У него даже не появилось никаких признаков заболевания, и, конечно же, он не умер.
Мы были страшно разочарованы. Но затем мне пришла идея застрелить Хана из пушки. Это казалось очень надежным. Пушка, реликт последних дней татарского завоевания, была установлена на балконе Павлинов и направлена на сад Лотосов. Хан Али Бок гулял в этих садах по вечерам.
Будучи по своей конструкции слишком громоздкой, пушка была не столь уж подходящим инструментом, но я прочитала в одной военной книжке, как с нею управляться, и решилась на это дело.
Мы достали кучу петард, открыли хлопушки и вытряхнули из них порох прямо в жерло пушки. В конце концов, когда мы решили, что в пушке уже набралось несколько пригоршней пороха, мы взяли из выложенной поблизости пирамиды верхнее ядро и запихали в ствол.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
