Влажной от пота рукой он отыскал спичку и зажег ее. Кроме него в хижине был только Лопес - старина Лопес, мертвый как камень, лежал на полу, напоминая распятие своими широко раскинутыми руками. Его рот был разинут в идиотской гримасе, глаза выкачены и наполнены невыносимым ужасом. Единственное окно было распахнуто, указывая на способ побега убийцы, а может, и на способ его проникновения в хижину. Брилл подошел к окну и осторожно выглянул наружу. Он увидел лишь склон холма по одну сторону и мескитовую прогалину по другую. Фермер вздрогнул - не шевельнулось ли что-то среди укороченных теней мескитовых деревьев и чаппараля - или ему показалось, будто среди деревьев промелькнула темная фигура?
Когда спичка догорела до самых пальцев, он повернулся и, ругаясь из-за того, что обжегся, зажег старую масляную лампу на грубом столе. Стеклянный шар лампы был очень горяч, как будто она горела много часов.
Он неохотно перевернул лежащий на полу труп. Какая бы смерть ни настигла Лопеса - она была ужасна, но проворно осматривающий мертвого старика Брилл не нашел на нем ни одной раны - ни от ножа, ни от дубинки. Стоп! На ощупывающей руке Брилла появилась тонкая полоска крови. Продолжая искать, он обнаружил причину: три или четыре крошечных прокола на горле Лопеса, из которых по капле сочилась кровь. Вначале ему показалось, раны нанесены стилетом - узким кинжалом с закругленными кромками - затем он покачал головой. Он видел раны от стилета, у него на теле тоже была такая рана. Но эти раны, скорее, напоминали укус какого-то животного с острыми клыками.
Впрочем, Брилл сомневался, что раны были достаточно глубоки, чтобы вызвать смерть, да и крови из них вытекло не много. В темных закоулках его мозга возникла вызывающая отвращение уверенность, что Лопес умер от страха, а раны были нанесены одновременно с его смертью, либо мгновением позже.
Вдобавок, Стив заметил еще кое-что: на полу были разбросаны грязноватые листы бумаги, исчирканные грубой рукой мексиканца - ведь он собирался написать о проклятье кургана. Исписанные листы, валявшийся на полу огрызок карандаша, горячая масляная лампа - все указывало на то, что старик просидел за грубоотесанным столом несколько часов кряду. Но кто же тогда вскрыл погребальную камеру и выкрал содержимое? И что за существо, удирающее вприпрыжку за холм, успел заметить Брилл?
Оставалось только одно: оседлать своего мустанга и проскакать десять миль до Колодцев Койота - ближайшего поселка, чтобы сообщить шерифу об убийстве.
Брилл собрал с пола бумаги. Последний смятый в комок лист был зажат в руке старика и Брилл добыл его с некоторым усилием. Повернувшись, чтобы погасить лампу, фермер помедлил, ругая себя за страх, притаившийся в закоулке мозга - страх перед протянувшейся через окно тенью, которую он успел заметить перед тем, как в хижине погас свет. Несомненно, то была длинная рука убийцы, тянущаяся к лампе, чтобы загасить ее. Что показалось ему необычным, нечеловеческим в этой тени, возможно, искаженной в тусклом свете лампы? Как человек, старающийся вспомнить подробности кошмарного сна, Стив пытался четко пояснить себе, почему при виде убегающей фигуры он испугался настолько, что сходу врезался в дерево, и почему при одной мысли об этом, он снова покрывается потом холодным потом. Укоряя себя для храбрости, он зажег свой фонарь, задул лампу на грубом столе и решительно отправился в путь. И все же, крепко стискивая в руке кирку, он недоумевал, почему некоторые особенности этого жестокого убийства так угнетали его? Подобные преступления отвратительны, но достаточно заурядны, особенно среди мексиканцев, лелеющих свои тайные распри.
Ступив в молчаливую, усеянную звездами ночь, он вдруг замер на месте. За ручьем послышалось душераздирающее, смертельно испуганное ржание лошади - и безумный топот копыт, вскоре исчезнувший вдали. Брилл яростно и с отвращением выругался. Не прячется ли среди холмов пантера, и не убила ли эта чудовищная кошка старого Лопеса? Но почему тогда на теле жертвы не было следов свирепых кривых когтей? И кто погасил свет в хижине?
Размышляя над этой загадкой, Брилл спешил к темному ручью. Ковбоя всегда волнуют причины паники в собственном стаде. Очутившись в тени окаймляющего сухой ручей кустарника, Брилл вдруг обнаружил, что у него пересох язык. Он то и дело сглатывал слюну и нес фонарь над головой. Тусклый свет фонаря был едва виден во мраке и лишь подчеркивал кромешную тьму сгустившихся теней. Почему-то среди хаоса досаждавших ему мыслей вдруг появилась мысль о том, что земля эта, хотя и новая для англосаксов, по сути, очень старая. Вскрытая и оскверненная могила была немым свидетельством того, что человек был здесь в глубокой древности - и неожиданно ночь, холмы и обступившие фермера тени показались ему пугающими реликтами темного прошлого. Здесь жили и умирали долгие поколения людей еще до того, как предки Брилла услышали об этой земле. Наверняка, ночами, где-то здесь, у темного ручья, испускали дух в ужасных мучениях жертвы. Обуреваемый такого рода мыслями, Брилл спешил миновать затененный деревьями ручей.
Наконец он облегченно вздохнул, выйдя из зарослей на своей стороне участка. Торопливо поднимаясь по пологому склону к обнесенному оградой корралю, он всматривался по сторонам, высоко поднимая фонарь. Корраль был пуст, поблизости не видно было ни единого животного. Колья ограды лежали на земле, что указывало на работу человека и события приобрели новый зловещий смысл. Кому-то не хотелось, чтобы он поехал в Колодцы Койота этой ночью, а значит, убийца намерен был сбежать и хотел оставить за собой блюстителям закона как можно больше миль, решил с усмешкой Брилл. Ему показалось, будто с дальнего конца мескитовой прогалины все еще доносится еле слышный топот лошадей. Что могло испугать их так сильно? Холодные пальцы страха пробежали по спине Брилла.
Стив направился к дому. Он не вошел в него без оглядки, а крадучись обошел хижину, с дрожью всматриваясь в темные окна и мучительно прислушиваясь к малейшему шороху, способному выдать присутствие затаившегося убийцы. Наконец, он осмелился открыть дверь и войти внутрь. Вначале он ударил дверью о стену, чтобы узнать, не прячется ли кто-нибудь за ней, затем поднял фонарь и с колотящимся сердцем ступил в дом, свирепо сжимая в руке кирку и охваченный мешаниной из страха и слепой ярости. Но на него не напал прячущийся убийца и осторожный осмотр не дал результатов.
Со вздохом облегчения Брилл запер дверь, плотно закрыл окна и зажег свою старую масляную лампу. Мысль об одиноко лежащем в лачуге по ту сторону ручья старом Лопесе, вернее, его трупе с остекленелыми глазами, заставила Стива вздрогнуть, но он не собирался отправиться в поселок пешком этой ночью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
