Моя прабабушка по маминой линии голодала и ездила на Украину просить милостыню. Этот страх голода был передан моей бабушке, травма закрепилась во время войны. Моя мама никогда не голодала, но она получила травму в наследство. Эта травма усилилась, когда в стране был страшный дефицит, в магазинах были пустые полки, зарплату задерживали по нескольку месяцев. Продукты были по талонам. Помню, как один раз мы с мамой стояли 7 часов в очереди за курицей. Мама всегда говорила, что нас спасла деревня. Каждые выходные мы ездили к моей бабушке – маме моего папы. В деревне мы много работали. У бабушки был огород, она держала корову, позднее коз, поросят, кур. Из деревни мы привозили мясо, овощи, молоко, творог. А также то, что моя бабушка могла достать на работе, – она была кладовщиком в колхозе. Бабушка была очень жестким и закрытым человеком. Ее жесткость часто доходила до садизма. Мама рассказывала, что я с самого детства плохо кушала. Совсем маленькую меня кормили во сне из бутылочки. Потом уже еду запихивали силком ложкой. Помню, когда мне было 3 года, мама накормила меня на обед харчо. Я заснула, а проснулась с полным ртом этого супа. Сейчас мне 37, и я до сих пор его ненавижу и не ем. Как ненавижу творог, печень, жир. Меня ругали за «привередливость» в еде, а я очень этого стеснялась.
Первый раз я почувствовала, что хочу есть, в 12 лет. До этого я не чувствовала голода совсем. Я всегда была худой, и это считалось моим самым большим недостатком, с которым я безуспешно боролась. Только в 30 лет ко мне пришло понимание, что с этим можно ничего не делать и это классно. Я до сих очень избирательна в еде, и сейчас мне это в себе нравится. Татьяна Хромова
Проработанная травма может быть передана следующему поколению как история, но эта история не влияет на вашу жизнь. Вы просто о ней знаете. Для того, кто прожил травму, это становится воспоминанием. Оно может вызывать грусть, но там уже нет аффекта. Чувства прожиты и ушли в прошлое.
Непроработанная травма становится источником постоянного страдания. Часто у этого страдания как будто нет никакой видимой причины. А страдание – это верный спутник мазохизма.
В нашей семье по женской линии присутствуют какая-то совершенно отбитая категоричность и обидчивость. Мама на бабушку очень в сильной обиде, я – на маму, мама – на меня и на сестру периодически. И так по кругу. Чуть что – сразу отторжение. Я знаю, что у меня это тоже есть, и учусь принимать людей и не обижаться. Но не всегда выходит. Я заметила, что все мы обижаемся, когда люди ведут себя не так, как мы от них ожидали, наверное. Или хотели. Маме всегда мало внимания, и она обижается, например, на то, что мы должны предвосхитить ее желания, но не делаем этого и даже уже не пытаемся. У меня примерно такие же обиды на людей. При этом очень категоричны все – готовы вычеркнуть людей из жизни от обиды. Катя, 33 года
Первое, что мы должны иметь в виду, говоря про формирование мазохистического характера, – это конституциональные особенности, то есть то, что дается человеку при рождении, его генетическая предрасположенность. Достоверных исследований на эту тему не проводилось. Но, исходя из своего профессионального опыта, могу отметить, что больше других склонны к формированию мазохистического характера дети, которым очень важны социальные контакты. Прежде всего со своими родителями. Такому ребенку очень важен взрослый, и он готов будет уступать, лишь бы сохранить контакт со своим родителем.
Далее мы разберем пять основных способов воспитать из ребенка мазохиста.
Глава 2. Родительское послание «Терпи»
Долгие и великие страдания воспитывают в человеке тирана. Фридрих Ницше. «Так говорил Заратустра»
Каждый человек рождается со свободной волей, с желанием ее проявлять, НЕ терпеть. Каждый из нас нуждается в том, чтобы быть замеченным, принятым, признанным, услышанным и с намерением проявлять свою волю и заявлять о своих потребностях и желаниях. При этом малыш рождается совершенно беспомощным – без взрослого он не выживет. Ребенок обнаруживает проявления своей воли уже на первом году жизни. Младенец с самого начала обладает определенными предпочтениями, мотивами, чувствами, желаниями.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но для того чтобы эту волю удовлетворить, ребенку нужен рядом заботливый и чуткий взрослый. Уже у совсем маленького детеныша есть свои способы сообщать о дискомфорте: сначала он морщится, напрягается, краснеет, кряхтит, и если это не срабатывает, то начинает кричать. У младенца еще нет зрелых чувств, таких как отчаяние, злость или ненависть. У него пока есть только гнев. Самой природой так заложено: на крик ребенка невозможно не обратить внимание.
Современные мамы много слышат о пользе телесного контакта, грудного вскармливания, о том, как важно и нужно кормить ребенка по требованию, а не по часам. Именно это позволяет в будущем человеку научиться слушать свои потребности, ориентироваться на собственные телесные ощущения. Одна из самых базовых потребностей у ребенка первого года жизни – в тактильности, в том, чтобы к нему прикасались, трогали, гладили, целовали, носили на руках. Это не прихоть, не баловство, а именно жизненная необходимость. Ведь до рождения он находился в идеальных условиях – всем необходимым его обеспечивал мамин организм. Плацента, которая формируется в процессе беременности, питала ребенка, защищала, поддерживала оптимальную температуру. При рождении малыш попадает совсем в другую среду – здесь нужно самому кушать, дышать, здесь может быть холодно или жарко, здесь нужно носить одежду, здесь множество звуков и запахов. Сейчас психологи часто говорят о таком понятии, как четвертый триместр беременности: этот период наступает сразу после рождения, пока ребенок адаптируется к жизни вне материнской утробы. А еще это период адаптации родителей (особенно мамы) и младенца. Самое важное в эти первые три месяца – создать для ребенка условия, максимально приближенные к внутриутробным. Ведь фактически наши дети рождаются недоношенными – они не могут сами передвигаться, питаться, поддерживать оптимальную температуру тела. А это значит, что их нужно носить на руках, кормить по первому требованию – помогать малышу адаптироваться к этому миру.
Но что происходит, если ребенок появляется в такой семье, где один или оба родителя не готовы встречаться с его волей, желаниями, потребностями? Они сами не умеют заботиться о своих потребностях.
Например, до сих пор можно встретить мнение, как вредно приучать малыша к рукам, аргументируя это тем, что ребенок потом с этих самых рук не слезет, избалуется, станет манипулятором, превратится в капризного нытика. Особенно часто этот совет дают бабушки, ведь именно так они воспитывали нас, своих детей. Хотя все, кто носил ребенка на руках и у кого он уже вырос, знают, как потом стремительно малыш бежит исследовать мир вокруг, возвращаясь на ручки лишь в самые критические моменты, например когда устал или ударился, когда ему страшно или больно, да и то пока он маленький.
«Не приучай к рукам» является первым проявлением родительского послания «Терпи».
Активно воля начинает проявляться, когда ребенок уже умеет ходить, пытается произносить первые слова. У него уже достаточно развита память – он может запомнить, что и где лежит, где он оставил свою игрушку. Речь, самостоятельное передвижение, память – все это фундамент для того, чтобы подросший двухлетний малыш становился все более самостоятельным.
Большинство исследователей сходятся во мнении, что мазохистический характер формируется после двух лет. Именно в этом возрасте ребенок впервые говорит «Я» и постепенно выходит из симбиоза с матерью. Через проявление свой воли он начинает чувствовать себя отдельным человеком.
Ребенок, который проявляет волю, часто оказывается неудобным. Ведь с ним приходится считаться, родителям нужно его учитывать в своих взрослых планах – раньше вы просто катали малыша в коляске, и он спокойно сидел, а сейчас он рвется на детскую площадку, как только увидит ее в радиусе двух километров, может закатить истерику в магазине, отбирает игрушки у детей в песочнице. Именно поэтому данный период часто называют terrible twos – «эти несносные двухлетки».
