— Может, отложить свадьбу? — подумала она. А то все это надвигается, как поезд в узком туннеле, а ты стоишь и не знаешь, куда деться. Она тяжко вздохнула и одернула себя: не глупи, слабодушная!
Шлепнув в сердцах щеткой об пол, Эбби разбрызгала мыльную пену и с остервенением принялась оттирать доски перед ковриком, где от постоянной ходьбы краска почти совсем стерлась.
Движения ее замедлились. Интересно, должна ли она покрасить пол до переезда? Чья это обязанность по закону — хозяина или съемщика?
Надо бы разыскать договор об аренде и еще раз перечитать.
Хотя, с другой стороны, через две недели она станет миссис Фэрфакс, так что какое это имеет значение?
Эбби смахнула со лба пот и улыбнулась. Генри такой педант! И это ей особенно в нем нравится. Он милый, красивый, но самое главное — очень надежный. То есть всегда знаешь, чего от него ждать.
Не то что ее отец. Вот, например, когда он навещал ее в колледже, он взял и разлегся среди бела дня чуть ли не на тротуаре! Видите ли, именно с этой точки ему удобнее разглядывать шпиль церкви. Эбби внутренне вся сжалась и сделала вид, будто не имеет к нему никакого отношения.
Хотя другая часть Эбби — она нехотя признавала ее существование и обычно держала взаперти — считала, что смотреть на мир с необычной точки зрения очень любопытно! Как в детстве, смотришь на потолок и делаешь вид, будто это пол, и мысленно ходишь по нему, передвигаешь туда-сюда мебель…
Эбби снова вздохнула, отползла назад и стала медленно перемещаться со щеткой и тряпкой к краю веранды. Сначала вымыла ту часть, где находились диван-качели, потом напротив, где свисали ветви глицинии. Сколько раз Генри говорил, что давно пора ее подрезать, а то уже цветы перестали цвести! Но резать по-живому это так жестоко! И потом эта глициния создает живой и такой уютный зеленый барьер между ее верандой и домом Генри…
Эбби принялась за ступеньки. Надо будет завтра поискать колокольчики. Когда переедет, повесит их на ворота гаража и будет сразу знать, что Генри возвращается.
Ну вот, веранда и домыта. Она специально оставила напоследок небольшой квадрат перед дверью — чтобы войти в дом, не наследив на вымытом полу и…
— Вот дура! — пробормотала Эбби, швырнув щетку в ведро. Оказывается, она мыла пол, удаляясь от двери! Нет, с головой у нее точно беда!
Схватив щетку, она разбрызгала пахнущую смолой мыльную пену и принялась домывать последний кусок. Сама того не сознавая, она мурлыкала при этом под нос битловскую «Желтую подводную лодку».
Наткнувшись на прилипшую к половице жвачку, Эбби в сердцах чертыхнулась. Наверняка соседский мальчишка! Сейчас ему шесть, так что через год он придет к ней в класс, и первое, чему она его научит, это не разбрасывать где ни попадя жвачку!
Дело шло к концу. Эбби мурлыкала все веселее и веселее, пока не уперлась левой коленкой в край ступеньки, а правая подошва не коснулась чего-то теплого, твердого и круглого. А ведь ничего теплого, твердого и круглого поблизости быть не должно. Значит, показалось. И Эбби оттолкнула это нечто, не имеющее права на существование, назад, а потом потрогала ногой снова. Нет, не показалось.
Пол, совершенно обалдевший от такой яростной активности, перемежавшейся вздохами, бормотанием, веселым мурлыканьем и злобным шлепаньем щетки по мокрым доскам, не сводил глаз с нежнейшего седалища. Во всяком случае, в желтом свете лампочки эта часть незнакомки выглядела очень и очень обольстительно.
Ткань на пижаме в этом месте чуть протерлась. Значит, она завтракает в пижаме, а потом переодевается. А может, и после ужина носит пижаму, если не уходит из дому. Перед глазами у него возник образ новой героини: женщины без лица, нежной, как пар после горячей ванны, и пахнущей… сосной? Нет, скорее лилией. Или глицинией.
Этот образ определенно достоин дальнейших исследований.
Не смея оглянуться, Эбби ради эксперимента поджала ноги. Если это Генри, то свадьбе не бывать. Ну и ладно! Пусть себе покоится в мире.
Но с другой стороны, если она, вот так не оглядываясь, заползет в дом, то есть надежда, что они оба сделают вид, будто ничего и не было. А может, когда-нибудь потом вместе даже посмеются над этим ночным происшествием.
И Эбби начала осторожно перемещаться к двери. Нет, оставь надежду: Генри не станет смеяться. Ни сейчас, ни потом. Если это Генри, предстоит пережить очень и очень неприятное объяснение.
С другой стороны, если это кто-то еще…
Господи! Думай, Эбби Морган, включай мозги! У тебя два варианта. Либо кричишь, но тогда проснется Генри и прибежит к тебе на помощь, либо делаешь бросок к двери, запираешься и звонишь в полицию.
Однако сделать выбор Эбби не успела: ладони заскользили по мокрому полу, и она растянулась во весь рост. При этом ее левая нога толкнула пластмассовое ведро с мыльной водой. Раздался приглушенный стук, удар, всплеск и чье-то восклицание.
— Черт возьми! Леди, посмотрите, что вы натворили! А ведь у меня с собой, только одни джинсы.
Раздираемая страхом и любопытством, Эбби повернула голову. Новость хорошая: это не Генри и, значит, ее честь спасена. Новость плохая: этого мужчину она видит впервые. Останься у нее хоть крупица здравого смысла, она испугалась бы до потери сознания, но почему-то незнакомец, облитый грязной мыльной водой с ног и чуть ли не до головы, не вызывал у нее страха.
— Придется устроить стриптиз, а то этот птеродактиль в доме напротив убьет меня за то, что я наследил на чистых полах.
— Генри? — чуть слышно спросила Эбби.
— Да нет, домоправительница. Некая миссис…
— Миссис Новотни. Так вы знаете Генри?
— Ну да. Как не знать… — буркнул незнакомец тоном глубочайшего отвращения и, расстегнув рубашку, отлепил от тела мокрую ткань.
Эбби отметила, что он без майки. А Генри, даже в самую жару, носит под рубашкой майку. Разумеется, Эбби его маек не видела, но они всегда просвечивают сквозь тонкую ткань белых сорочек, которые Генри неизменно носит со своими серыми костюмами.
— Что-то не похоже, чтобы вы его знали. Генри никогда не говорил мне о вас, — с достоинством, насколько позволяла распростертая на мокром полу поза, возразила Эбби. И тут же сообразила, что сморозила глупость. Ведь она не знает, кто он такой!
— Не говорил? Я так и думал.
— Кто вы такой? — Она ухитрилась приподняться и встать на четвереньки. Она знала всех друзей Генри, а этого точно никогда не видела. Его она запомнила бы. — И почему я должна верить, будто вы знаете Генри?
— Меня зовут Пол Флинт. Хотите верьте, хотите нет, но мы с Хэнком в детстве вместе получили первые боевые синяки. Между прочим, он увел мою первую любовь. И я был шафером у него на свадьбе. А сейчас я готов снова взять на себя ту же миссию. Ну что, я удовлетворил ваше любопытство?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
