невесты.
Рыжеволосой красотки Иды.
Той, что он оставил ради меня.
Изгнанной из дома, как я думала.
Оказывается, нет…
Первым моим порывом было распахнуть двери, ворваться в кабинет и потребовать у Натана выставить ее вон.
Не знаю, что меня удержало.
Может, шок, что пригвоздил меня к месту.
Шок от понимания, что эти слова она говорила обо мне.
Как будто имела на это право.
А Натан, мой Натан, которого я люблю больше жизни, и который клялся в любви мне, не велел ей закрыть рот и убраться.
Он только посмеивался.
Ее горячность забавляла его!
— Смеешься? — визгливо выкрикивает она. — А мне совершенно не смешно! Каждый день я вынуждена сносить издевки за спиной. Все думают, что ты действительно променял меня на нее! И это невыносимо, невыносимо!
Что значит думают?!
Мы ведь с Натаном женаты!
— Ну, ну, — посмеивается Натан. Снисходительно и мягко. Так, как обычно говорил со мной. — Я сделал это ради тебя. Ради нас. Ради нашего будущего. Ты же знаешь, что это вынужденный шаг. И всегда знала.
Вынужденный!
Я едва не кричу.
Задыхаюсь в туго затянутом корсете.
Сердце разрывает грудь.
Это что, такой розыгрыш?!
Если да, то это очень злая и дурная шутка!
От нее у меня во рту становится горько, будто я выпила лекарство от лихорадки.
Но это была вовсе не шутка.
— Мне до смерти надоело ждать и терпеть! — рычит она.
— Нет, если хочешь, я могу выставить ее сейчас же, — продолжает Натан голосом, полным безразличия. Как будто говорит не обо мне. Как будто не он обещал мне вечную любовь и верность! — Но тогда тебе, милая, самой придется поработать мамочкой, и попортить твою хорошенькую фигурку. А возможно, и умереть. Скорее всего, так и будет. Ну, что скажешь?
— Вот еще, — зло фыркает девица.
— К тому же, — небрежно продолжает Натан, — мы с тобой в о-о-очень близком родстве, дорогая. Ты мне… сестра? Тетя? Я запутался. Но это не важно. Важнее то, что наш с тобой ребенок, скорее всего, родится отвратительно больным. Или не родится вовсе. А я хочу здорового наследника.
— Ах ты, расчётливый подлец, — шипит девица, как злобная драная кошка. — Еще и выродка этой девки под одной крышей терпеть всю жизнь…
Натан смеется.
— Что же поделаешь, дорогая, — отвечает он. — Если хочешь жить со мной и быть моей женой, нужно чем-то пожертвовать. Тебе придется считаться с моим сыном. И воспитывать его как своего собственного.
— А если я все-таки рожу своего? — быстро спрашивает она. — Выродок этой девки не имеет права на твои деньги и титул!
— Потише на поворотах, — тихо смеется Натан. — Это прежде всего мой сын! И он имеет права на все.
— Не смей мне затыкать рот, мерзавец! — рычит эта хищница. — Не то я тебе глаза выцарапаю! Ну так что? Если я вдруг?..
— Ида, Ида, — цокает языком Натан. И я слышу в его голосе горькое сожаление. — Ты же слышала, что говорят лекари в один голос: ни единого шанса. Ты родишь, в лучшем случае, монстра. В худшем — двухголового. Он издохнет в тебе сам и убьет тебя, так и не выйдя из твоего тела. Я этого не хочу. Только по этой причине я пошел на такую жертву. Женился на нелюбимой женщине.
— Жертва! — рычит она. — Кувыркаясь в постели с ней, сильно ты страдаешь?!
— Сильно, — снисходительно отвечает он.
Ему нравится ее неукротимость.
Ее неприкрытая агрессивность и сила.
Я видела ее пару раз.
И знаю, что ею невозможно не любоваться.
Признаться, в свое время я удивилась, что он предпочел меня.
Но он сказал лишь одно слово, глядя мне прямо в глаза — люблю.
И я поверила…
— Ну, ну. Не сердись. Ты же не хочешь, чтобы мое состояние и герцогская корона перешли Ивару из-за такой малости, как бездетность? Я обязан продолжить род в ближайшие десять лет. Иначе… Влачить жалкое существование ты не хочешь, я знаю.
Ида насмешливо фыркает.
— Будто бы Ивар сможет ваш род продолжить! — с хохотом говорит она.
— Ивар старший, — лаконично замечает Натан. — Он имеет право на корону больше, чем я.
— И больной уродец, — шипит Ида. — Бесплодный мозгляк с дохлым червячком в штанах! Да он не сможет!..
— Он не хочет, — прервал ее вопли Натан. — А не не может. Но если не выйдет у меня, госпожа мать заставит его продолжить род, хочет он этого или нет. И тогда герцогская корона его.
Я уже не сдерживаю слез.
Они рекой бегут по моему лицу.
Боже, какая мерзость!
Какая расчётливая низкая гадость!
Использовать меня в своих планах!..
Лгать, каждый день лгать, заставляя верить себе, чтобы в конце концов предать!
И с каким презрением он говорит обо мне!
Словно я какая-то вещь.
Не любимая женщина…
Не человек.
Словно я гадость, которую он выловил в сточной канаве.
— Эта девка, Никаниэль, молодая, здоровая и крепкая самка. Идеальное вместилище для моего сына. Она сможет и зачать, и выносить. У них семейка многочисленная. Плодятся, как кролики. И все здоровы. Ни единой червоточины. Ни одной наследственной болячки. Кровь их горяча и жива. Ею можно разбавить мою.
— Могут заподозрить подлог, — шипит Ида.
Как тлеющие угли под струей воды.
— Лекарю и так заплачено, — беспечно отвечает Натан. — Он подтвердит, что случилось чудо, и ты родила здорового младенца. А если кто-то станет задавать вопросы… Что ж, я предъявлю ребенка королевским лекарям. Они не смогут опровергнуть тот факт, что ребенок от меня.
— Ты уверен? — мурлычет эта ведьма хитро. — Может, твоя простушка-женушка задирает юбку перед садовниками или конюхами? Вот так приживет от кого попало…
— Прекрати! — рявкает Натан. — Не смей даже заикаться об этом! Не то я шею тебе сверну! Она не изменяет мне! Госпожа мать следует за ней по пятам. Она не допустит, чтобы Ники коснулся другой мужчина.
— Она нас не предаст?
— Госпожа мать всецело с нами, — сухо ответил Натан. — Она будет играть свою роль для моей женушки до конца.
А у меня душа леденеет от этих слов.
Я просто задыхаюсь.
Какая жуткая семейка!
Какое змеиное гнездо!
То, что я принимала за искреннюю
