же ваш Бетховенов не зашёл, чего стесняется, топчется в коридоре? Пусть заходит, мы же открыты к диалогу…
— Да, знаете, он не может, к сожалению…
— Ой, извините, не сразу вас поняла: знаете, мы сами уже давно боремся за то, чтобы у нас установили специальный подъёмник для инвалидов, но пока нам отвечают, что нет средств… Такие бездушные люди, знаете ли, эти финансисты..
— Да нет, не из-за этого! Бетховен — это известный композитор… И..
— Ух ты! Правда, известный? А Моргенштерна он поёт? А можно заселфиться с ним? Девчонки в бухгалтерии сдохнут от зависти! Где он, ваш Бетховенов, тащите его сюда!
Сдавать билет я, конечно, не стал, и, сидя в концертном зале посередине одиннадцатого ряда, благодарил судьбу за то, что музыканты пока ещё не углубились в поиски инновационных проектов в дебрях цифровых трансформаций…
Я наслаждался музыкой старика Бетховена именно в том виде, в каком он её задумал и написал двести лет назад…,
… и черт с ней, с этой афишей!
ПРО ПЕТРОВА И ИВАНОВА
Жили-были Петров и Иванов.
В 1936-м Петров произнес пламенную речь на Х съезде ВЛКСМ на тему «Об исключительной роли товарища Сталина в воспитании будущих коммунистов». Его похвалили и досрочно приняли в Партию.
Иванов тоже хотел подать заявление, но на тот момент работы было много, а потом вообще — аврал за авралом, все некогда было…
В 1938 году Петрова наградили Орденом.
Иванова арестовали по доносу и отправили в лагерь.
Перед самой войной Петрова назначили Командующим. Иванова сделали руководителем «шарашки», конструкторского бюро из осужденных.
Началась война. Петров бил себя в грудь и клятвенно обещал разбить врага на его же территории.
Иванову в лагере удвоили выработку и уменьшили паек.
В первом же бою Петров угодил в окружение, бросил войска и помчался в штаб докладывать о массовом предательстве младших командиров. Все думали, что Петрова расстреляют, но его отправили заведовать воинским снабжением.
Иванова освободили из лагеря и отправили на фронт исправлять положение.
И Иванов, и Петров дошли до Берлина: Иванов — с боями, в передовых отрядах; Петров — в составе тыловых служб. Обоих наградили орденами и медалями.
После войны надо было восстанавливать страну. Хотели назначить Петрова, но потом подумали, и послали Иванова. Петрова же отправили на работу в ГлавКосмос.
Лет через пять выяснилось, что дела в ГлавКосмосе идут «не очень», поэтому оттуда убрали Петрова и прислали Иванова, который задумал было всей семьей впервые отдохнуть на море. Пришлось море отложить!
Петров же, отгуляв очередной отпуск, вдохновенно взялся за руководство массовыми посадками кукурузы.
«Взметнулся в Космос наш Первый Спутник, а следом Гагарин нежно обнял планету витком первого пилотируемого полета! И заодно убедительно доказал, что нет никакого бога, а есть торжество победы советского человека над силой земного притяжения!» Такими красивыми словами Петров неустанно рассказывал корреспондентам разных стран о космических достижениях СССР.
Иванов был глубоко засекречен.
Чуть позже, выполнив очередное задание Руководства, Иванов попросил отпуск и смог, наконец, исполнить давнишнюю мечту: всей семьей съездить в Сочи. Но не повезло: первые два дня в Крыму шли проливные дожди, а на третий день Иванова срочно отозвали из отпуска и отправили поднимать Целину: у ранее назначенного на это дело Петрова что-то пошло не так!
После успешного освоения Целины Петров получил орден, Государственную премию и ушел в творческий отпуск, где принялся за написание мемуаров.
Иванова же отправили строить БАМ. На море он больше так и не побывал, но неожиданно для себя начал писать рассказы. Как оказалось — неплохие.
Мемуары Петрова печатались тиражами в сотни тысяч экземпляров. Страна же зачитывалась рассказами Иванова, которые набирались на пишущих машинках, а по ночам тайно копировались на «ЭРАх»
Петрову дали государственную пенсию, дачу и назначили Президентом Советского Фонда Содружества. Пенсионеру Иванову после его неоднократных просьб разрешили-таки остаться преподавателем в том самом провинциальном пединституте, где он трудился до пенсии.
В девяностые Петров ездил по миру в составе различных делегаций. Создавал совместные советско-американские предприятия. Занимался приватизацией.
Вся большая семья Иванова кое-как жила на его маленькую пенсию плюс полставки преподавателя… Иногда немного облегчали жизнь крошечные гонорары издательств, наживавшихся на печати его рассказов.
Позже, в двухтысячных, уже больного Иванова поспешили объявить «Совестью нации», наградили орденом и дали Государственную премию. Свеженагражденный тем же орденом Петров с радостным видом стоял рядом и аплодировал, стараясь попасть в телекамеры.
Петров умер в клинике в Германии. Иванов — в провинциальной областной больнице.
Петрова похоронили на Центральной аллее Центрального кладбища Москвы. К скромной могиле Иванова в областном центре люди до сих пор приносят свежие цветы.
Пединститут, в котором преподавал Иванов, переименовали в университет и присвоили ему имя Петрова. Именем Иванова назвали местный писательский фестиваль…
Сын Петрова, получив двойное гражданство, обосновался в Англии, семья Иванова все-таки съездила на море. Правда, без Иванова…
В 2019 году на экраны страны вышел художественный фильм «Иванов. Непобедимый», на премьере которого эффектно выступил кандидат в депутаты Петров. Внук Петрова.
Внучка Иванова работает преподавателем в университете, где трудился ее дед.
В университете имени Петрова…
Как-то руководство предложило внучке Иванова вступить в Партию и участвовать в выборах, но она отказалась.
«Некогда, работы много!»
КРАТКИЙ КУРС ПРЕДВЫБОРНОЙ ХИМИИ (СОН)
Сон сегодня приснился. Как будто я опять студент, захожу в свой ВУЗ, иду по коридору и вдруг слышу:
«Блин, представляешь, не сдал зачёт по «Имитации человечности»! Препод завалил, сука, ненавижу его! Убил бы гада!»
Это какой-то студент сокрушается по поводу «неуда», другому плачется… А тот отвечает:
«Эх, не повезло! Теперь повышенной «степухи» не видать! А то и красного диплома! «Имитация человечности» ведь в диплом, кажется, идёт?»
«Да, — снова говорит первый, — идёт! Но мне пофик, ведь маман уже договорилась: после окончания меня берут в администрацию вторым секретарём главного советника третьего заместителя губернатора! Так что — пусть подавится своим «неудом», козёл!»
«Да! — с завистью воскликнул второй студент. — Маман у тебя — что надо!»
«Что есть, то есть! — с гордостью заявляет первый. — Короче, приходи вечером, бухнем с горя!»
«Ну, это — завсегда пожалста!»
А я слушаю этот диалог и удивляюсь: «Что за «Имитация человечности» такая? Что за предмет? Не было этого никогда!»
И подхожу к доске с расписанием, а там: ё-моё…! Все названия предметов какие-то странные, учебные дисциплины непонятные. Спрашиваю у кого-то: «А что за новости? Где нормальные предметы: история, литература, обществоведение и все наше, привычное, традиционное?»
А мне в ответ: «Эва, бро! Ты, либо на «академе» год просидел? Отстал, братан,
