первым в роду дворянство и почетную приставку «фон» получил Фридрих фон Риббентроп, генерал-интендант прусской армии, участвовавший в разгроме Наполеона, управлявший оккупированными территориями во Франции (там он разыскал и вернул в Берлин квадригу c Бранденбургских ворот), а затем возглавивший прусскую Высшую счетную палату. Три года спустя в дворянское достоинство был возведен его брат Эрих, прусский тайный военный советник в Люксембурге. Иоахим гордился родством, хотя не являлся их прямым потомком: портрет Фридриха фон Риббентропа в парадной форме висел в его посольском кабинете в Лондоне, несмотря на то, что тот был видным масоном, а масонов в рейхе не жаловали. Германский консул в столице Туманного Альбиона (по совместительству агент английской разведки) Вольфганг Ганс цу Путлиц купил расположение шефа, поднеся ему медаль с портретом «предка» и с надписью Pro Merits de Ribbentrop — «за заслуги Риббентропа»[6]. Растроганный начальник отказывался верить любой информации, компрометирующей подчиненного, пока тот под угрозой разоблачения не бежал в Англию из Голландии в середине сентября 1939 года{3}. Другая получившая дворянство ветвь ведет начало от генерал-лейтенанта Карла фон Риббентропа, от дочери которого Гертруды будущий рейхсминистр и получил приставку «фон».
Учитывая особые — психоаналитики сказали бы амбивалентные — отношения Иоахима фон Риббентропа с Англией, следует упомянуть о еще двух его однофамильцах или очень дальних родственниках. Религиозный писатель и философ Фридрих Риббентроп после поражения германской революции 1848 года обосновался в Лондоне, откуда уехал в Южную Африку, затем в Индию, где стал известным проповедником. Бертольд Риббентроп с 1867 года служил в Индии по лесному ведомству и дослужился до поста генерального инспектора, а выйдя в отставку, выпустил в 1900 году справочник «Лесное хозяйство Британской Индии». Несколько Риббентропов добрались до Нового Света, где трудились по инженерной части или занимались бизнесом. Однако никто из них не был ни виноторговцем, ни дипломатом.
Пять поколений прямых предков Иоахима служили в артиллерии герцогства Брауншвейгского. Прадед, Генрих Риббентроп, участвовал в подавлении революции 1848 года. Дед, Фердинанд Риббентроп, командовал батареей во время битвы при Марс-ла-Тур во время Франко-прусской войны в 1870 году, заслужив Железный крест 1-го класса. Подобно многим выходцам из небольших, но древних княжеств или графств, он не любил пруссаков, династию Гогенцоллернов и объединителя Германии Отто фон Бисмарка, противопоставляя им себя как ганноверца. Несмотря на завет «не иметь с пруссаками дела», его сын Рихард боготворил и Бисмарка, и его империю. Он родился в Брауншвейге в 1859 году, в 1879-м поступил в артиллерию, а 19 мая 1891 года женился, получив хорошее приданое (в то время разрешение на брак давалось офицеру только в том случае, если он сам или его будущая супруга располагали суммой не менее чем в 90 тысяч золотых марок). В 1892 году у них родился первый сын Лотар, в 1893-м — Иоахим, а в 1896-м — дочь Ингеборг.
Везеля на Рейне будущий рейхсминистр не помнил, потому что вскоре после его рождения отец, уже в чине капитана, был переведен в Вильгельмсхое под Касселем на должность командира батареи. «Вильгельмсхое — это знаменитый кайзеровский дворец, в котором в 1870 году, после капитуляции французской армии у Седана, содержался в качестве пленника Наполеон III. Времена и нравы с тех пор изменились — сегодня победители сажают побежденные суверенные правительства не в королевский замок, а в каторжную тюрьму»{4}, — записывал бывший рейхсминистр в камере нюрнбергского Дворца юстиции. Историки и писатели на исторические темы склонны пренебрежительно отзываться о воспоминаниях Риббентропа, хотя главной мотивировкой этого является отрицательное отношение к их автору. Да, не обо всем он успел написать и не всё в мемуарах подтверждается фактами, но о многом, особенно о его детстве и юности, прочитать больше негде. Поэтому я буду цитировать их на протяжении всей книги: рассказывая историю жизни Иоахима фон Риббентропа, нельзя лишить слова его самого.
Итак, Вильгельмсхое — место, в котором прошло детство.
«Дворец был виден издалека благодаря статуе Геркулеса и своим всемирно известным каскадам, вода которых с большой высоты низвергалась в парковое озеро, обретая форму гигантского водопада. То было чудо природы и искусства. Впервые я увидел его во время одного визита кайзера Вильгельма II; он приезжал сюда почти каждой весной. Мои родители жили в так называемой кайзеровской гауптвахте — красном здании у въезда в замок. В дни приезда императора помещение внизу бывало занято охраной. Именно с этим и связано мое первое воспоминание. Когда караул выстраивался под ружье для почетной встречи кайзера, мы, мальчуганы — мой брат Лотар и я, присоединялись к гренадерам и браво салютовали ему своими деревянными сабельками. Однажды, следуя мимо, император заметил нас и громко рассмеялся. С нашими мужественно-серьезными лицами мы и впрямь выглядели очень забавно. Но дежурный лейтенант воспринял это по-своему и устроил разнос своим солдатам. Не успел кайзер удалиться, как лейтенант с саблей оказался за нашей спиной, и мы едва успели спастись от его гнева поспешным бегством в густые заросли сада»{5}. Несмотря на вполне невинный и даже верноподданический характер забавы офицерских детей, Риббентроп-старший рассердился и наказал сыновей.
«Мой отец, к которому я всю жизнь питал большое почтение, был для нас тогда строгим ментором, и мы скорее боялись, нежели любили его. В воспоминаниях же о матери любовь сочетается с горечью и печалью. Она уже тогда носила в себе зародыш той болезни, от которой через несколько лет скончалась [туберкулез. — В. М.]. Мы очень любили мать. Она, как и отец, была весьма музыкальна и великолепно играла на фортепьяно. Могла часами играть для меня, а я, как зачарованный, с наслаждением слушал… В последние годы ее жизни мы, дети, знали мать только больной и видели редко, так как она боялась нас заразить»{6}. Тем не менее болезнь передалась сыновьям: Лотар Риббентроп умер в 1918 году в возрасте 26 лет, Иоахим тяжело заболел в 1912 году. Впоследствии ему пришлось удалить одну из почек.
София Риббентроп скончалась 28 февраля 1902 года вскоре после переезда семьи в Мец, куда Рихард был переведен в чине майора на должность адъютанта командира корпуса. Мец был не только одним из крупнейших гарнизонов страны, но и центром имперской земли Эльзас-Лотарингия, присоединенной к Германской империи в результате победы над Францией в 1871 году. «Эльзасцы и лотарингцы всегда недовольны той страной, к которой они в данный момент принадлежат», — любил повторять Риббентроп-старший{7}. Несмотря на повышение, «отец вдруг почувствовал себя потерявшим самостоятельное положение командира батареи и брошенным в огромный плавильный тигель военной машины со всеми его преимуществами и теневыми сторонами, с его хитросплетениями и интригами… Тогда повсюду говорилось, что штаб-офицер в Меце быстро получит либо чин генерала, либо „голубой конверт“, то есть отставку… Моему отцу как штаб-офицеру прочили большое будущее. При своей весьма высокой
