Храм Всех Святых на Кулишках. Фото XIX в.
Обширное патриаршее хозяйство, уступавшее по своим размерам лишь дворцовому, обслуживали патриаршие слободы, лежавшие по большей части в Земляном городе и за его пределами. В районе Пресни был устроен патриарший Конюший двор, рядом с которым жили конюхи, отчего вся местность называлась Конюшки. Возле нынешнего Киевского вокзала стояла патриаршая слобода рыбаков – Бережки, о существовании которой до сих пор напоминает название Бережковской набережной.
А. М. Васнецов. Московский Кремль при Дмитрии Донском
Свои слободы имели и крупные церковные иерархи. Против Бережков, на левом берегу Москвы-реки, еще с XV в. находилось подворье ростовского епископа, рядом с которым лежала слобода его работных людей. Память о ней сохранилась в названиях современных Ростовской набережной и переулков. Имел свою слободу, располагавшуюся за Сретенскими воротами Земляного города, и крупнейший из русских монастырей – Троице-Сергиев.
Сигизмундов план Москвы. 1610 г.
Восемь «иноземческих» слобод составляли особую четвертую группу. К их числу относились Немецкая, Панская, Старопанская, Татарская и Мещанская слободы.
Стены Белого и Земляного города. Фрагмент Сигизмундова плана Москвы. 1610 г.
Наконец, к пятой группе можно отнести 25 тяглых слобод, носивших специальное наименование «черных слобод», населенных ремесленниками, которые, отбывая некоторые виды «государевых служб», вместе с тем выполняли и частные заказы.
Таким образом, в XVII в. в Москве всего насчитывалось до полутора сотен слобод. Но абсолютно точного числа московских слобод установить нельзя – их количество не являлось постоянной величиной. По мере увеличения населения той или иной слободы за черту города выносились «выселки», куда переселялась часть населения из прежних слобод, и возникали слободы, которые потом еще долго именовались «новыми». Такой, к примеру, была Новая Конюшенная слобода. Другие слободы, наоборот, по разным причинам «ослабевали» и входили в состав других слобод.
Еще одной особенностью Москвы, проявившейся уже в XVII в., явилось то, что она стала крупнейшим городом России. Во второй половине этого столетия в Москве, по приблизительным подсчетам, было около 100 тыс. человек, т. е. почти столько же, сколько во всех прочих русских городах.
С рубежа XVIII в. появляются относительно достоверные сведения о численности и составе московского населения. Первоначально здесь производятся подворные переписи (особенно ценная за 1701 г.). Затем им на смену приходят церковные исчисления (с 30-х гг. XVIII в.) и текущий полицейский учет (окончательно организован только в начале XIX в.). Что же касается ревизского учета (1719–1858), то он регистрировал только приписное податное население и поэтому фиксировал количество горожан очень неполно. Он позволяет учесть только городское податное население (посадских, а с 70-х гг. XVIII в. – купцов и мещан), которое составляло меньшую часть реальных жителей городов России, а в Москве около одной пятой ее населения.
XVIII столетие ознаменовало новый перелом в истории Москвы. В 1703 г. Петр I начинает постройку новой столицы – в устье реки Невы возникает новый город Санкт-Петербург. Туда переносятся высшие административные учреждения, приближенные царя строят там дома. Туда же переводится гвардия. На постройку города мобилизуются крестьяне и ремесленники со всей России, главным образом из северных районов. Смертность была ужасающей, но город рос. Одновременно с крепостью сооружается верфь. В новый город на постоянное жительство переводятся купцы и ремесленники из других городов. Значительная часть их переселяется из Москвы.
Материалы первой четверти XVIII в. показывают достаточно заметное уменьшение числа московского населения. Если в конце XVII в. в Первопрестольной было около 7 тыс. семей посадских людей, то к 1709 г. их осталось около 2,7 тыс. Сокращение численности жителей Москвы продолжалось вплоть до 1723 г., практически до конца петровского царствования.
А. М. Васнецов. Стрелецкая слобода
Москва в XVIII в. продолжала оставаться крупнейшим центром промышленного производства и торговли. В середине столетия в ней было больше половины всех мануфактур в стране. Московские текстильные мануфактуры начали раздавать работу на дом подмосковным крестьянам, оказав, таким образом, влияние на расширение района домашнего ткачества. Крестьяне стали даже забрасывать сельское хозяйство, так как заниматься ткачеством было выгоднее. Так постепенно формировались будущие рабочие мануфактур и фабрик. Особенно развилась посредническая торговля: уже в первой четверти XVIII в. Москва стала крупным хлебным рынком. В городе, по неполным данным, было около 5 тыс. лавок, а не менее 2 тыс. крестьян торговали, не имея лавок. По впечатлению современников, из-за того, что после окончания сельскохозяйственных работ много крестьян приходило в Москву, ее население возрастало на треть или даже вдвое.
Мужской костюм XI в.
Костюм княжны XI в.
К концу XVIII в. в Москве сложилась значительная по численности и капиталам группа купцов, почти 300 купцов с капиталом около 3 млн руб. Однако банковский кредит был еще очень слаб, попытки учредить купеческий банк оказались неудачными, русские купцы вынуждены были получать долгосрочные кредиты у иностранцев. Не удалось тогда и основать биржу.
Постройка Камер-Коллежского вала, завершившаяся в 1742 г., надолго определила границы города. В отличие от других колец Москвы он был построен не с оборонительными целями, а с таможенными. На его 16 заставах (позднее к ним добавились еще две) собирались различного рода таможенные сборы и платежи. С 1754 г., когда были отменены внутренние таможенные платежи, он стал считаться неофициальной границей Москвы.
При этом при постройке Камер-Коллежского вала в состав Москвы вошло довольно много селений: Даниловское, Красное село, Лужники, Преображенское, Рубцово-Покровское, Сущево, Бутырки, Грузинская слобода и ряд др.
Реформы Петра I в области культуры имели большое значение для формирования дворянского общества. С ростом значения Петербурга как новой столицы, особенно после указа об освобождении дворянства от обязательной службы (1762), Москва стала местопребыванием опальной знати. Это обстоятельство породило новое явление – вокруг Москвы возникает целое ожерелье дворянских усадеб, наиболее знаменитыми из которых были позднее вошедшие в черту нынешнего города Останкино, Кусково, Кузьминки. К Москве тянулось и многочисленное провинциальное дворянство, связанное родственными узами. Сформировалась особая группа фрондировавшего московского дворянства, к мнению которого прислушивалось правительство. Помещики окрестных губерний зимой съезжались в Москву, богачи держали «открытый стол», принимая любых, в том числе и незнакомых, дворян, устраивали балы, на которые вывозили дочерей и женихов, начинавших вести светский образ жизни. Это хлебосольство, радушие, общительность противопоставлялись замкнутости петербургского высшего общества, сухости высшей бюрократии.
Костюм зажиточного поселянина XII в.
Костюм княжны XI в. (по византийской рукописи)
Охотничий костюм XV в.
Девичий костюм XIII в.
Несмотря на утрату своего столичного статуса, Москва продолжала оставаться крупнейшим центром культуры. В 1755 г. по инициативе М. В. Ломоносова в ней был основан первый русский университет, при котором возникли научные общества (в Петербурге университет появился лишь в 1819 г.). Во второй половине XVIII в. в Москве издавались 10 литературных и 5 научных журналов, которые вызывали широкий интерес русского образованного общества в других городах. Развивалась книжная торговля.
В 1775 г. Екатериной II был утвержден «Прожектированный план городу Москве». Согласно ему, она была разделена в черте Камер-Коллежского вала на собственно город (по линии Бульварного кольца) и на так называемые предместья (между Бульварным кольцом и Камер-Коллежским валом). Поскольку в этом пространстве имелось много неосвоенных земель, дальнейшее расширение городской застройки шло именно в пределах Камер-Коллежского вала. В 1806 г. он был признан официальной полицейской границей города.
В это время Москва относилась к числу крупнейших городов Европы. В начале XVIII в. она мало уступала таким столицам, как Вена и Рим. И лишь в Париже и Лондоне народонаселение оказалось гораздо большим (почти в пять раз). За XVIII в. в Лондоне и Вене, как и в Москве, число жителей удвоилось, в то время как в Париже и Риме оно возросло не слишком значительно (3,2 % и 19,6 % соответственно). Из европейских столиц по динамике численности в XVIII в. Москву обгонял лишь Берлин, население которого увеличилось почти в три раза, а в России – Петербург, который к концу века уже опережал Первопрестольную по числу жителей.
