— Что вы, я сам ее боюсь до ужаса!
— Тем лучше. Ты пойдешь со мной. Я покажу тебе как побеждает добро.
Я встал и решительно взял его за руку. Он вяло сопротивлялся.
— Давай ключ. — приказал я.
Он дал мне очень несъедобную связку ключей и я открыл и распахнул первую, а затем вторую дверь невольера. Крепко держа его за глиняную руку, я втащил его за собой и запер дверь. Кошка забилась в угол и рычала оттуда, блестя глазами. Может быть она кликала на нас.
— Подойди к ней! — сказал я.
— Я не могу! — жалобно произнес глиняный парень.
— Ты ничего не сможешь в жизни. Подойди.
Он сдалал шаг.
— Ближе. — сказал я.
Он сделал еще шаг. Кошка зарычала.
— Прогони разум и пусть победит добро!
— Как? — в слезах крикнул он.
Люди за вольером затаили дыхание.
— Проще! — рявкнул я ослепительно.
И он пошел. Он подошел прямо к кошке, а та напряглась и сжалась в комок, тихо скуля. Он упрямо и торжествующе стоял над ней.
— Все, иди обратно. Добро победило разум. — сказал я.
Он вернулся в оцепенении и мы вышли из невольера и заперли его. Кошка тут же бросилась грудью на сетку и стала громогласно рычать на нас.
— Я сделал это! — прошептал гляняный парень.
Я улыбнулся.
— Я рад, что ты понял. Осталось еще научить тебя кликать на предметы.
— Это как?
— Вот так. — я покликал на урну и прочитал ему все, что было написано в появившейся рамочке.
Парень удивился. Я пояснил:
— Когда ты направляешь взгляд на предмет и кликаешь вот так левым глазом дважды, в воздухе разворачивается ажурная рамка. В ней информация — бери и читай. Этому надо долго учиться, я научу тебя, но позже. А теперь…
Теперь веди меня к жирафам! — приказал я таким же крапчатым тоном. — Мы должны выпустить их жирные тела из невольера в вольер!
— У меня нет ключа от жирафов. — сказал он жалобно.
— Сбегай и достань! — приказал я.
Он убежал. Я оглянулся, покликал на деревья и понял, что сюда идут ОНИ. ОНИ, тех кого пока не было в моей игре, те, кто меня остановят, и времени уже нет. Я побежал. Я долго петлял между ждуме. Я бегал обезьян. И потому кликал не небо и пусто. Асфальтология. Все вокруг МЕНЯется. ОленьЯ полЯна.
Наднг.
Гз.
Япа.
Руки прочь!
Победасил.
Прочь от меня, победорасы!
Победасил.
Силдобра! Силдобра! Я сильный!
Победасил.
Глиняный ученик кричит: "не смейте его трогать!". Глиняного ученика отпихивают. Победасил. Силра.
Силразума. Я не слезу отсюда! Спасибо глиняный! Ты сделал что мог, теперь уходи.
Победасил.
Пусти, сука!
Победасил. Победасука!
А!!! Уйди морда! Я тебя не люблю!
Победасил!
Я не перевариваю минтая! Я сам рыба! Уберите себя!
Ху!
Хужебудетр-р-р-р!
Я кликну в меню обоими глазами! Вы еще пожалееееееепобедасил! Да! Ес! Ес! Ескейп!
Смотрите все, я закрываю глаза и смотрю внутрь себя! Я понял! Силдобра! А! Я сейчас кликну глазами
внутрь себя! Наааааааааааааааа! ААА
ААА
АААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААААА!
* * *
Я сижу в кресле и разглядываю шкаф с книгами и игрушками.
— Как вы себя чувствуете сегодня? — спрашивает женщина за столом.
— В норме. Как последние два месяца. — грустно улыбаюсь я.
— А первый месяц?
— Первый месяц было плохо. Но он обещал мне тогда в тапочке — он и вернулся. Я имею в виду разум в моей тогдашней терминологии.
— Как вы думаете, вас можно выписывать? — спрашивает она.
— Мне кажется да. — отвечаю я. — Ведь по логике вещей, последние две недели мне даже лекарств не дают, не говоря уже об электрошоке.
— А что вы думаете о проблеме разума и добра сейчас?
— Я сейчас выбираю разум. — честно отвечаю я.
— А если вы вдруг снова выберете добро?
— Не думаю. В любом случае я вам об этом сообщу заблаговременно. — улыбаюсь я.
— Что вы будете делать дома?
— Вернусь на работу. Я прошлые выходные вы меня отпускали домой, я написал небольшую программку - анализ фурье для фрактального множества.
— Я не закома с компьютерами.
— Я помню. Я почти все помню, кроме последних часов. Но суть не в этом — я как и прежде полностью владею компьютером.
— Хорошо. У нас опять проблемы с местами — сейчас на ваше место должны привезти больного, я вас выписываю прямо сейчас, согласны?
— Согласен. Я и так уже совершенно здоров почти два месяца.
— Тогда до понедельника — каждый понедельник в десять я вас жду на беседу.
— Счастливо. Спасибо вам огромное за все!
— До свидания. До понедельника.
Через час формальностей я уже выхожу на улицу. Падают желтые листья, кружатся под ногами. Светит солнце, тепло. Из машины двое санитаров вытаскивают привезенного больного — он в смирительной рубашке, извивается, рот его заткнут кляпом. Сверкают только налитые кровью глаза. Я сочувствую ему. Санитары крепко держат его под локти и ведут к двери больницы.
Когда они проходят мимо меня, я узнаю в больном мальчика из зоопарка, которого я почему-то называл глиняным. Он сильно изменился — лицо осунулось, а глаза приобрели нездоровый блеск. Под глазами темные мешки. Он останавливает на мне взгляд и дважды моргает левым глазом. Мне его жалко, я сочувствующе развожу руками. Мальчик ошеломлен, растерян. Он выглядит так, будто его сейчас предали. Его лицо вдруг искажается гримасой глубочайшего презрения ко мне. Санитары грубо дергают его и уводят внутрь клиники. А я иду к метро.
5958 декабря 3589344 года
П С Р
С Д
[email protected]
