Читаем без скачивания Неумолимый - Брайан Гарфилд

Этот самолет не походил на охотничий: один из тех двухмоторных "апачей", что могли принять на борт семь-восемь человек, считая экипаж, и использовались для деловых поездок. Он летел с хриплым гулом на запад, прямо к облакам, возможно направляясь в Лас-Вегас или Рино.

– Не миновать им болтанки, – заметил Стивенс, провожая самолет взглядом.

– Эти ребята обычно знают, что делают, – возразил Вашмен.

Он втайне всегда восхищался пилотами. Ему лишь несколько раз довелось подниматься в воздух, по большей части на больших авиалайнерах, но всякий раз, проезжая мимо частных аэродромов, он не мог оторвать глаз от небольших самолетов и начинал думать: а не поступить ли на платные летные курсы, чтобы потом купить себе лицензию пилота. У дорожного патруля имелось несколько самолетов, и, возможно...

Это была чистая фантазия, пустые мечты. Вашмен привык ощущать под ногами твердую землю и глубоко врос в нее корнями. В армии, после окончания средней школы, он весь срок прослужил в пехоте. Тогда, в пятьдесят седьмом – пятьдесят восьмом, его прогнали от Форт-Блисса до Западного Берлина, но в военных действиях ему не довелось участвовать по причине отсутствия таковых. По возвращении в Штаты Вашмен пытался перевестись в военную полицию, но ему отказали, поэтому, отслужив свой срок, он оставил военную службу и, проучившись два года в колледже во Флагстафе, поступил стажером в дорожный патруль. Сейчас ему было тридцать три года, и он уже проработал копом ровно треть своей жизни, заслужив три благодарности в приказе, два поощрения за храбрость и пять выговоров, занесенных в личное дело.

Не так легко индейцу племени навахо выбиться в люди. Вашмен родился в тридцать восьмом году в одной из четырех слепленных из веток и глины хижин, что принадлежали семейству его деда – бабке, замужним дочерям и их детям – в самом центре шестнадцати миллионов акров малоплодородной земли, отведенных под резервацию "Уиндоу-Рок". Еще мальчишкой он носил воду в хижину из колодца, находящегося за четверть мили, а до поселка, где отец Вашмена служил полицейским, надо было топать двадцать пять миль. Тебе никогда не вылезти из долгов, если ты индеец, зато ты быстро учишься никогда и ни на что не жаловаться, ибо это бесполезно. В те дни еще не существовало никаких движений за права индейцев, а отец Вашмена был сильным человеком и не захотел деградировать, воспользовавшись унизительными подачками благотворителей из Бюро по делам индейского населения. У старика была одна вещь, которую никто не мог у него отнять, – здоровое чувство юмора, и оно перешло по наследству к Сэму Вашмену. Нет смысла по новой затевать войны с белыми: куда проще жить в мире со всеми, смеяться, когда есть такая возможность, любить хорошую женщину и гордиться своей работой, поскольку она такая важная. В колледже в одном из психологических тестов был вопрос: "Как бы вы себя охарактеризовали?" – и из пяти предложенных ответов Вашмен выбрал: "Добродушный". Он просто не понимал людей, которые сами себе всячески усложняют жизнь.

Они миновали придорожный оазис Голкомба: с полдюжины сикоморов, стоянка для трейлеров, обветшалый старый мотель, магазин Голкомба и автозаправка с вывеской, мягко говоря не соответствующей действительности: "Последняя заправка перед пустыней".

Вашмен устроился поудобнее на сиденье, готовясь к долгой поездке, положил руку на руль, а левый локоть выставил в окно – и тут ожила рация. Бак Стивенс потянулся, чтобы усилить звук: слова были едва слышны из-за шума ветра.

– ...Повторяю: нами получен код десять-тринадцать из Сан-Мигеля. Машина девять-ноль, ставлю вас в известность. Машина девять-ноль!

Вашмен сдернул микрофон с крючка и снял ногу с педали газа.

– Девять-ноль на связи. Девять-ноль на связи. Передавайте... в чем дело?

– У нас десять-тринадцать из Сан-Мигеля, требуется помощь. Произошло ограбление... повторяю – ограбление. Это ты, Сэм?

– Ага, Эрни, я... валяй дальше. – Вашмен нажал на тормоза, чтобы вписаться в широкий разворот.

Бак Стивенс привстал на сиденье.

– Что за дьявольщина?.. – Его голубые глаза расширились.

Задние колеса занесло на гравий, Вашмен развернулся и погнал машину в обратную сторону. Рация продолжала с кашлем выплевывать слова: "...Похоже, это банк в Сан-Мигеле, Сэм".

Вашмен скользнул взглядом по дорожным столбикам – до города чуть больше двадцати трех миль. Стивенс тем временем включил мигалку на крыше. Вашмен захлопнул створку окна, чтобы лучше слышать.

– ...Поступило в коротковолновом диапазоне для экстренных сообщений. Телетайпные линии, должно быть, оборваны, и мы не смогли дозвониться к ним по телефону. Возможно, конечно, это изгаляется какой-нибудь шутник-радиолюбитель, но коды все указаны правильно. Слышимость очень плохая, но там что-то об ограблении, офицере, которому нужна помощь, возможно, это банк. Судя по искажениям, на ключе передатчика сидит один из подручных Каннингема.

– Мы уже едем туда.

– Вы далеко?

– Будем на месте через четырнадцать минут. – Вашмен увидел, как рука Бака Стивенса потянулась к дребезжащей приборной доске и вцепилась в ее край. – Мы к востоку от города. Так что в первую очередь перекройте дорогу с запада.

– Принято, девять-ноль! Две патрульные машины из Невады приближаются к границе штата. Они пересекут ее через десять минут.

Патрульные из Невады прибывают на помощь, согласно договору между штатами о "совместном преследовании преступников": офис шерифа в Юте по своему статусу прикрывал северо-западный угол округа Мохаве в Аризоне. Но пока суть да дело, патруль Вашмена был единственной полицейской машиной в окрестностях Сан-Мигеля.

В лучшем случае у двух машин из Невады уйдет не меньше часа на то, чтобы добраться до места происшествия.

Вашмен потянулся к выключателю сирены.

– Бог знает, на что мы там наткнемся – стоит приготовить оружие.

Бак Стивенс был бледен. Он извернулся, чтобы дотянуться до винтовки и ружья, стоявших возле задней дверцы, перетащил оружие через спинку сиденья и положил себе на колени. Краем глаза Вашмен видел, как заходил кадык на его шее.

Они стремительно пронеслись мимо щита с названием города и нескольких грузовиков и пикапов, жмущихся к обочине, чтобы пропустить их машину. Вашмен снизил скорость до сорока, чтобы вписаться в последний изгиб дороги, – машина закачалась на рессорах, десятифутовая пружинная антенна рации, прикрепленная на заднем бампере, стала со свистом раскачиваться в воздухе.

Небольшая толпа зевак собралась возле банка, и Вашмен, подрулив к тротуару, выключил сирену, оставив, однако, мигалку.

– Оружие не бери! – распорядился он. – Эти люди, может, и глупы, но не настолько, чтобы торчать на улице, если есть хоть малейший шанс схлопотать пулю: они бы тогда выглядывали из укрытий. Значит, грабители уже скрылись.

Зеваки, сгрудившиеся вокруг двери, расступились, пропустив Вашмена и Стивенса, и они прошли внутрь.

Там тоже толпились люди. Большинство мужчин было без брюк.

Небольшая группка плотно обступила что-то, что лежало на полу возле будки кассира.

Все говорили разом, обращаясь друг к другу и Вашмену.

– Нельзя ли потише! – громко произнес он.

Гвалт стих, перейдя в невнятное бормотание. Худая фигура выпрямилась и отделилась от прочих, сгрудившихся возле кассы: Джейк Каннингем, позеленевший и осунувшийся, торопливо направился к Вашмену. Голова его от ужаса подергивалась, как у болванчика, пальцы дрожали. На нем были брюки.

– О господи! – пробормотал он.

– Что стряслось, Джейк?

– Сам толком еще не знаю. Меня здесь не было... я только что вошел. Налет на банк... группа людей. Они захватили всю наличность, что-то около миллиона. А еще вон там...

Сквозь толпу Вашмен сумел наконец разглядеть того, кто лежал на полу, и почти в тот же миг услышал слова Каннингема:

– Они убили Джаспера Симали, Сэм.

Вашмен схватил за руку Бака Стивенса:

– Грабители не попались нам навстречу, значит, они поехали на запад. Беги к рации и сообщи. Скажи, пусть патрульные машины из Невады останавливают и обыскивают всех, кто встретится им по дороге. Давай бегом!

Стивенс бросился к дверям, а Вашмен рукой отстранил Джейка Каннингема и протиснулся сквозь толпу, сгрудившуюся вокруг Джаспера Симали. Он узнал доктора Джемисона – длиннющего мужчину со впалыми, как у покойника, щеками, большими желтыми зубами, цыплячьей грудью и тощим задом. Доктор пыхтел, как чайник. Он взглянул на Вашмена и покачал головой.

Джаспер лежал ничком. На полу была большая лужа крови.

– Винтовка, – процедил доктор сквозь зубы. – У них были не пистолеты, а винтовки. Бедняга не успел даже прочесть молитву.

Толстяк коротышка с розовыми руками ожидал, облизывая губы, когда Вашмен выпрямится и обернется. Каннингем представил его: