Бред!
Мэгги знала, что Алексе подобная возможность даже в голову не приходила — просто потому, что она была по уши влюблена в Ника и привыкла видеть людей с лучшей стороны. Мэгги безоговорочно доверяла Алексе.
Зато она ни капельки не доверяла обаятельному итальянцу, который так ловко втерся в их семью.
Весь минувший год она изучала Майкла, не сомневаясь, что обнаружит у него какую-нибудь постыдную слабость — на случай, если понадобится шантажировать его, чтобы вынудить держаться подальше от Алексы и Ника.
И не обнаружила ровным счетом ничего, кроме одного поразительного пункта.
Женщины.
Майкл был известным бабником. Мэгги могла побиться об заклад, что у него не было отбоя от женщин в Италии и с переездом в Нью-Йорк ничто не изменилось. В долине реки Гудзон Майкл считался одним из самых завидных женихов. Даже в колонках местных сплетен невозможно было обнаружить ни единого резкого слова о его поведении. И все же факт оставался фактом.
Он так и не обзавелся постоянной подругой.
Самая долгая его связь в прошедшем году продолжалась две недели. Мэгги подавила мрачноватый смешок. Можно сказать, что Майкл был точной копией ее самой, только мужского пола. Она могла представить себе лишь одну основательную причину, почему он чурается длительных отношений.
Алекса.
Майкл настолько влюблен в Алексу, что не желает связывать себя ни с какой другой женщиной. Благодарение Богу, что он ответил отказом, когда Мэгги предложила встретиться еще раз! Воспоминания об этой минуте до сих пор вгоняли ее в краску. Никогда прежде Мэгги не отвергал мужчина, особенно такой, к которому ее изначально влекло.
Мэгги налила себе бокал каберне и неспешно прошлась по элегантно обставленной столовой. Она заметила, что из столовой исчезли кое-какие антикварные безделушки, а также мебель с острыми углами, — дом ее брата начал готовиться к тому, что в нем будет жить ребенок.
Алекса с тарелкой, полной еды, налетела на нее, словно охотничий сокол на добычу:
— Ты почему ничего не ешь? Мне нужна поддержка! Я сейчас пытаюсь сбросить послеродовой вес… но эти закуски такие аппетитные — не устоять!
Мэгги одарила лучшую подругу веселой улыбкой:
— Да ты выглядишь потрясающе. Бог мой, до чего у тебя большая грудь! Я сейчас лопну от зависти.
Черное платье до колен, с круглым вырезом, выгодно облегало аппетитную фигуру Алексы.
— Вот он — плюс грудного кормления! — Подруга показала Мэгги язык. — Будем надеяться, что у меня не потечет молоко, не то конец моей потрясающей сексуальности. Где Лили?
— С Майклом. — Мэгги постаралась скрыть злорадную усмешку. — Он меняет ей подгузник.
— За что ты его так? — застонала Алекса. — Вечно ему от тебя достается! Надо пойти помочь.
С этими словами она отставила тарелку, но Мэгги поспешно схватила ее за руку:
— Ну хорошо, хорошо! Я схожу посмотрю, как он там. Уверена, он отдал Лили твоей маме. Он не дурак, Эл, и вдобавок мужчина. Мужчины не меняют младенцам подгузники.
— Ник меняет.
— Похоже, не всегда, — закатила глаза Мэгги. — Он отдал Лили мне, потому что знал, что она обделалась.
Алекса метнула убийственный взгляд на супруга, обретавшегося в другом конце столовой.
— И почему меня это удивляет? Как-то вечером он попросил меня взять Лили на одну минутку, а когда я пошла его искать — оказалось, что его нет. В буквальном смысле — нет дома. Сел в свою машину и уехал. Я вот к чему — ты это серьезно?
Мэгги кивнула:
— Как-нибудь на днях мы с тобой устроим поход по магазинам и заставим его заплатить за все. В буквальном смысле.
— Ну, иди спасай Майкла, — рассмеялась Алекса. — И ради всего святого, будь с ним полюбезней. Не знаю, какая кошка между вами пробежала. Вот уже почти год прошел с тех пор, как вы устроили то свидание вслепую. Или за это время случилось что-то еще, о чем ты мне не рассказала?
— Да нет, ничего, — пожала плечами Мэгги. — Я же говорила: думаю, что Майкл тайно влюблен в тебя. Только мне никто не верит.
— Ты опять о своем? — покачала головой Алекса. — Мэг, мы с Майклом просто друзья. Он все равно что член семьи. Поверь мне, даже Ник уже убедился, что между нами ничего такого нет. И никогда не было.
— Ну да, конечно.
Мэгги смотрела на подругу, которую любила, как собственную сестру. Алекса даже не понимала, насколько она прекрасна — и душой, и телом. Ник в конце концов завоевал ее сердце, и Мэгги ни за что не хотела, чтобы эти двое позабыли о том, как много они значат друг для друга. Они прошли трудный путь, но она не знала более счастливой семейной пары. Ее брат, подобно героям сказок, наконец обрел свое «долго и счастливо». Он не допустил, чтобы их никудышное детство испортило его будущее, и Мэгги гордилась его достижением.
По крайней мере один человек из их семьи отыскал душевный покой.
— Приятного тебе аппетита, именинница, и ни о чем не беспокойся. — Мэгги обняла подругу. — Пойду спасать Майкла.
Она не спешила, втайне надеясь, что обнаружит Майкла, мирно попивающего виски и не обремененного младенцем. Мэгги поднялась по винтовой лестнице и, бесшумно ступая, двинулась по коридору. До слуха ее донесся тихий смех, а затем — негромкое пение. Она заглянула в детскую — и наконец увидела, что там происходит.
Майкл укачивал Лили, держа ее на руках. Он напевал колыбельную на итальянском языке, и Мэгги лишь сейчас сообразила, что это «Twinkle, Twinkle Little Star». Лили взирала на певца с неподдельным обожанием, счастливо воркуя в такт песне. Атмосфера детской — потолок, расписанный звездами и лунами, ярко-желтые, словно залитые солнцем стены — придавала этому зрелищу почти мистический оттенок.
Сердце Мэгги замерло. Безудержное желание захлестнуло ее с головой, и она опустила веки, отчаянно сопротивляясь этому напору. Майкл снял пиджак и аккуратно повесил его на спинке стула. Лили была переодета в платьице с желтыми розочками, крохотные колготки и желтые, в тон платью, туфельки были избавлены от пятен слюны и блистали безупречной чистотой. Детскую наполнял аромат лаванды.
Мэгги судорожно сглотнула и стиснула кулаки.
Майкл поднял голову.
Взгляды их встретились. На долю секунды между ними словно проскочила обжигающая искра. Затем это ощущение бесследно исчезло, и Мэгги оставалось лишь гадать, не почудилось ли ей желание, вспыхнувшее в глазах Майкла.
— Что ты делаешь? — резко спросила она.
На этот обвиняющий тон Майкл лишь склонил голову к плечу:
