Может, мне выпало счастливое число? Нас было семеро: пять дозорных, я и тварь, до сих пор не отпустившая меня.
Нет. Не так. Маг’гьяр пошевелил пальцами у себя за спиной. Я знал этот язык от брата. Брат научил меня разбираться в языках... «Ты-не-друг. Но-мы-не-враги. Живи-и- забудь!»
Настоящий.
Когда они отошли достаточно далеко, я, особенно не разглядывая, вмиг раздавил пакость, пытавшуюся причинить мне боль все это время. Что там у тебя? Жало? Такое длинное? Какая разница...
Серебряная хроника Глава 2. Невеста мертвеца
Если кто-то спросит, зачем вообще мне понадобилось проникать на тайную мистерию в Древнейшем Храме, я рассмеюсь ему в лицо и скажу: «Исключительно от скуки». И это будет правдой, ибо лгать ниже моего достоинства — но лишь малой частью правды...
Двадцать два года назад наследник дома Исфарра совершал ритуальное паломничество к нам на Лунный остров — на историческую родину, так сказать. Разумеется, моления в Доме Лоама и Серенн никак не могли целиком заполнить его время, и для плотских радостей ему выделили красивейшую из знатных девушек Хитема, столицы острова. Вот в результате этих радостей я и появилась на свет.
Маменьку свою после этого я видела раз пять или шесть. Без сомнения, флиртовать с мужчинами или носиться на белой кобыле по морскому берегу не в пример интереснее, чем менять пеленки орущему дитяте. Говорят, ее не было даже на моем наречении имени... С самого рождения меня скинули на руки няне, женщине по имени Ситан — она-то и была мне матерью, если вообще есть на этом свете какая- то женщина, которую мне было бы не зазорно обозначить этим словом.
Папенька же вспомнил обо мне, когда мне исполнилось полтора года — как раз тогда, когда сам стал королем после скоропостижной смерти своего отца и моего дедули. Вскоре после этого был заключен договор о дружбе и границе с Наалем, царем Имлана, и я, за неимением другого потомства женского полу, превратилась в товар. Меня торжественно доставили на континент и обручили с семилетним сыном царя. Этот факт и определил всю мою последующую жизнь.
Поскольку росла я болезненной и к тому же не была даже хорошенькой, вскоре было решено вернуть меня на Лунный остров, где климат мягче, и забрать во дворец лишь к двенадцати годам. Военному делу меня учить даже не пробовали, да я и не казалась пригодной для него. Так, показали основные приемы самообороны длинным кинжалом... В шесть лет Ситан отвела меня к своему двоюродному дяде Салуру, хранителю хитемской библиотеки, и тот за какой-то год выучил меня чтению, письму и счету. После этого меня учили только танцам, хорошим манерам и немного верховой езде — в самом деле, зачем живому товару какое-то другое образование?
Хотя нет — наложницу все-таки учат большему, чтобы поднять ее цену в глазах покупателя. Моя же цена была раз и навсегда определена кровью, текущей в моих жилах.
В остальном я была вольна заниматься чем угодно. Ограничений было только два — не играть с детьми низкого происхождения и не касаться храмовых тайн. Ну, храмовые тайны в те годы интересовали меня очень мало, а вот что до игр с детьми... Не знаю, как так получилось, но среди тех детей, что считались достойными меня, не было ни одной девочки моих лет — либо на четыре года старше, либо на пять лет моложе, а в промежутке — лишь шестеро мальчишек и я.
Назвать наши отношения хотя бы приятельскими было весьма непросто. Всех их готовили к государственной службе, и они отчаянно завидовали моей свободе — в самые жаркие часы, когда я плескалась в море или собирала цветы в прибрежных рощах, они были обязаны сидеть в школе и зубрить математику, историю и законодательство. Зато уж после уроков они отыгрывались на мне. Девочки растут быстрее мальчиков, но все равно отбиваться одной от шестерых — никому не пожелаю. Однако куда страшнее синяков и ссадин были насмешки, на которые я совершенно не умела отвечать. Особенно бесили меня утверждения, что мой будущий муж обязательно будет бить меня и что в Имлане все едят собак, а значит, и мне придется.
На их уроки я поначалу начала ходить из чистого упрямства, с единственной целью доказать этим маленьким мерзавцам, что ничуть не глупее их. Их учитель, Орин, не препятствовал мне — не в его власти было запрещать что-то принцессе крови. Но очень быстро то, что рассказывал Орин, сделалось интересно мне само по себе. Я пожелала знать больше, и это желание снова привело меня в библиотеку старого Салура...
Однако моя тяга к знаниям лишь возвела новый непреодолимый барьер между мной и мальчишками. Если раньше они время от времени все же принимали меня в свои игры, то теперь... Как-то незаметно я сделалась у Орина первой ученицей, и этого мне простить уже никак не могли. А с другой стороны, я и сама преисполнилась величайшего презрения к своим соученикам. С огромным интересом прочитав три книги о правлении королевы Маллах, я не могла понять тех, кому не под силу запомнить даже даты ее войн с Имланом. С легкостью решая запутанные задачки на вычисление площади земельного участка, не желала подсказывать тем, кто и в устном-то счете постоянно путался. А тут еще и Орин, не зная, чем расшевелить нерадивых учеников, взялся постоянно ставить меня им в пример...
Годам к одиннадцати я и сама оставила всякие попытки сдружиться со сверстниками. Зато полюбила сидеть у Салура в библиотеке, возясь со старыми книгами и беседуя обо всем на свете. До моего предполагаемого отъезда в столицу оставалось три луны, когда пришло известие, что мой жених, имланский царевич, погиб в бою со степными варварами.
Отныне все цвета, которых не бывает ночью, стали запретны для меня. Только белая, серая или черная одежда, только белые цветы в венках, а в украшениях — только серебро и слоновая кость, жемчуг и опалы, алмаз и хрусталь, обсидиан и черный агат... И ни один мужчина на свете не посмел бы соединить над алтарем руки с той, чей жених умер до свадьбы.
Разумеется, когда пришел срок, никто и не подумал присылать за мной. Кому нужна лишняя фигура в хитросплетениях дворцовых интриг? А кроме того, у папеньки-короля давно уже имелись законные дочери от законной супруги.
А через год новая беда обрушилась на меня. Умерла Ситан. Утром с искаженным болью лицом схватилась за правый бок — а к следующему утру уже лежала, с головой укрытая покрывалом цвета охры, и я сквозь тонкую ткань ощущала, как неотвратимо уходит тепло из сложенных рук. Салур сказал мне, что это воспалился некий особый отросток в кишках, даже показал его в анатомическом атласе. И прибавил, что врачи на континенте уже давно научились вырезать его и тем спасать человека, да только поди найди такого врача на нашем Лунном острове!..
