Боудри поймал взгляд Джинни. Она держала в руке кочергу и показала Боудри ее огненно-красный конец. Затем она вытащила из кармашка платок и бросила его в пламя. Почуяв запах горелой ткани, Квин в раздражении обернулся.
- Это мой платок. Он слишком грязный. В следующий раз, когда ваши ребята поедут в город, они купят мне другой.
- Думаешь, нам больше нечего делать, как выполнять твои поручения?
- Я к вам не напрашивалась! - ответила Джинни. Квин сердито посмотрел на нее, потом снова начал смотреть через дверь вдаль.
Сердце Боудри часто билось. Ее план был остроумным и ясным. При запахе горящей материи Квин мог не заметить запаха горящей веревки. Подняв кочергу, она держала ее в вытянутой руке и пережигала узлы на кистях рук Боудри.
Запах жженой веревки перемешивался с запахом горящего платка, но Квин, в задумчивости, ничего не замечал. Чик отчаянно пытался освободиться от веревок.
Вдруг Квин подвинул кресло и взглянул на них, но Джинни уже положила кочергу в огонь.
- Зажги лампу, - сказал он ей. - Здесь становится темно.
Джинни встала и едва успела зажечь лампу, еще держа ее в руках, когда в дверях появился Эбенхардт. Он подозрительно принюхался. - Пахнет жженой веревкой, - сказал он. - Что происходит?
- Веревкой? - Джон Квин вдруг насторожился. - Веревкой!!!
Джинни развернулась и бросила лампу в Эбенхардта. Он, инстинктивно защищаясь, выставил руку вперед, лампа разбилась и залила Эбенхардта горящим маслом. Он, ругаясь, отпрыгнул, и Чик вскочил на ноги. Он не имел понятия, сколько веревки удалось пережечь, но решающий момент наступил. Теперь или никогда. Сделав усилие, он почувствовал, что узлы поддаются, и в это время Квин повернулся к нему.
Быстрым движением ноги Боудри кинул стул под ноги Квину, и этот крупный мужчина грохнулся на пол. Сорвав с рук остатки горящей веревки, он рванулся к своим револьверам, но Квин ухватил его за лодыжку, и Чик упал на скамью. Квин прыгнул на него, но Чик откатился и вскочил на ноги.
Противник Боудри был быстр. Не разгибаясь, он послал мощный удар правой, который бросил Чика на сервант, но когда Квин, решив закрепить успех, кинулся на Боудри, тот ударил его ногой в живот и отбросил в угол. Они одновременно вскочили, и Боудри размашистыми правой и левой ударил противника в корпус, а затем боковым правым - в ухо.
Снаружи закричали, и Джинни схватила винтовку, стоящую рядом с дверью. Она выстрелила, и ответом ей был возглас боли и удивления. Чик бил Квина с правой и с левой, затем получил жестокий удар в челюсть, от которого зашатался, но тем не менее рассадил скулу Квина прямой левой.
Квин кинулся на него, но Чик опять носком швырнул ему под ноги стул, и главарь бандитов споткнулся и упал.
Этот могучий мужчина был крепким: он поднялся с пола. Боудри коленом разбил ему нос, и Квин снова упал.
Схватив свои револьверы, Чик набросил на бедра пояс и застегнул пряжку. Он отпрыгнул к дверному косяку.
- Где они? - спросил он.
- Эбенхардт в амбаре, но он здорово обожжен. Питерс где-то там с винтовкой. Я его ранила или напугала.
Стемнело. Прижавшись к стене, Боудри вынырнул из двери, таща за собой Джинни. Они бегом обогнули угол дома. До корраля с лошадьми оставалось лишь несколько футов.
- Беги, - прошептал Чик, - я тебя прикрою.
Джинни бросилась к столбу корраля, стараясь не попасть в линию огня из окна амбара и двери. В это время Чик быстро выстрелил в окно и в дверь и перезарядил револьвер. Он услышал, что в доме двигается Джон Квин, и сам перебежал к корралю.
Чалый стоял, готовый к дороге, и Чик набросил на него седло, затем другое - на серую для Джинни. Кто-то выстрелил из амбара, но пуля прошла мимо. Седлая серую, он слышал, как в доме Квин споткнулся, упал и выругался. В лучшем случае, у них оставались секунды.
Когда он выводил лошадей из задних ворот, человек в жилетке попытался перебежать в хижину. Боудри подождал, пока тот не окажется на открытом месте, и срезал его выстрелом.
- Нам придется кружить, - сказала Джинни, когда они сидели на лошадях.
- Нет, мы едем через гребень.
- Но я слышала, как Мюррей говорил, что этого нельзя сделать. Там нет дороги!
- Это они так думают! - Он направил лошадей к лесной дороге. С той минуты, как Боудри начал разглядывать местность, он подумал, что она ему знакома. Трудность заключалась в том, что смотрел он как бы с другой стороны.
Проплутав в лабиринтах скал, Чик вышел к каменному уступу, затем подъехал к самому его краю, обрывающемуся в черную бездну.
- Тебе придется вести лошадь на поводу и идти очень осторожно. Я пойду впереди. Думаю, что, оказавшись на уступе, мой чалый вспомнит дорогу. Он здесь бегал диким мустангом, а я был тут четыре года назад.
Ведя коня на поводу, он пошел по тропе. Чалый пару раз всхрапнул, затем пошел, ступая осторожно, как настоящая горная лошадь, которой собственно и был. Джинни следовала позади, держась рукой за каменную стену.
Они спустились наполовину, когда сверху услышали топот и ругательства, затем кто-то спросил:
- Как ты думаешь, куда они делись?
Два дня они ехали строго на восток, и Боудри поглядывал на свой след позади. Квин был не тем человеком, который прощает поражение.
Они разбили лагерь на берегу Пекоса, когда подошло время расплаты. Джинни нагнулась над костром, Боудри устраивал шалаш. Загремел гром, и Боудри, посмотрев на небо, сказал:
- Лучше забирайся сюда.
- Пусть подождет и увидит все! - Из темноты вышел Джон Квин.
Чик Боудри отошел от шалаша. Начали падать капли дождя. Вот они закапали быстрее и быстрее.
- Ты далеко заехал, Джон, - сказал Чик. - Кончай это дело и поезжай обратно. Джинни Бак у меня, и я везу ее домой. Дамон Квин будет осужден, что бы ты там еще не придумал.
- Я убью тебя, - сказал Квин, - со следующим раскатом грома.
Сверкнула молния, загремел гром. Чик засек интервал. Он так и не узнал, что было быстрее - гром или молния. Он выстрелил и увидел, как Квин пошел на него, но Чик продолжал стрелять так, что звук выстрелов сливался в один непрекращающийся рокот, затем он выполнил "пограничную замену", перебросив правый пустой револьвер в левую руку, а левый - в правую.
Снова сверкнула молния, Квин, казалось, был не больше, чем в пятнадцати футах. Боудри выстрелил, его противник упал на колени, попытался подняться и снова упал, распластавшись лицом вниз на травянистом склоне.
Чик изумленно смотрел на него. При вспышке молнии он увидел пять выходных отверстий в жилетке этого крупного мужчины. Пять попаданий, и он продолжал наступать!
Повернувшись, Боудри направился было к шалашу, затем поскользнулся и упал. Странно. Он удивленно смотрел на землю, затем оттолкнулся от нее и, шатаясь, встал на ноги. Ему удалось сделать два нетвердых шага, затем он упал лицом вниз.
Когда он очнулся, было светло. Он прищурился, затем повернул голову.
- Чик, ты в порядке?
Он не мигая смотрел в тревожные глаза.
- Вроде бы да. Что случилось?
- Ты убил Джона Квина, потом потерял сознание. У тебя дырка в бедре и еще одна - в плече. Ты потерял много крови.
- И ты одна за мной ухаживала?
- Не совсем, - призналась она, - хотя помогала.
- Ты хочешь сказать, что этот ленивый рейнджер наконец проснулся? - В шалаш просунул голову Рип Кокер. - Мак-Нелли подумал, что тебе понадобится помощь, поэтому как только я закончил работу в Таскосе, он прислал меня приглядывать за тобой. Боудри, ты меня огорчаешь. Всего пять человек? Ты, должно быть, теряешь форму!
- Ерунда, - лениво ответил Боудри. - Еще одна такая девушка, как Джинни, и мне вообще не пришлось бы ничего делать.
Он вдруг нахмурился.
- Что произошло с Джеком Мюрреем?
- Он поехал за своим оленем, - сказала Джинни, - да так и не вернулся.
- Это он передал мне, где ты, - сказал Кокер. - Я встретил его на тропе, и он, узнав во мне рейнджера, сказал, что помощь тебе не нужна, но встречу я тебя здесь.
- Это все, что он сказал?
- Он просто сказал: "Когда я говорю "довольно", я говорю "довольно", к тому же я никогда не был в Орегоне".
Наступило молчание, затем Боудри улыбнулся.
- Рип, я рад, что ты приехал. Кто-то должен привести лошадей в Техас, а с моими ранами мне придется поехать на поезде вместе с Джинни.
- Вот так мы и живем, - сказал Кокер с деланным негодованием. - Он поедет на красных подушках, а я - в седле. Как он был плюшевым рейнджером, так им и останется!
