капитуляцию немцев в Норвегии. Он также немедленно информировал советское командование через американскую и британскую миссии в Москве об имевших место контактах с немецкой стороной. Были также переданы копии документов, врученных адмиралу Фридебургу.
Фридебург понял, что решение Эйзенхауэра неизменно. Он направил к Дёницу своего адъютанта с просьбой разрешить подписать безоговорочную капитуляцию на всех фронтах.
В то время, когда в Реймсе шли переговоры о капитуляции на Западном и Восточном фронтах, принимались частные договоренности о прекращении боевых действий в альпийских областях Германии и Австрии. Но не без некоторых осложнений.
4 мая Эйзенхауэр узнал от Александера, что генерал-фельдмаршал А. Кессельринг, командующий немецкими войсками на Западном фронте, попросил ему сообщить, в какую конкретно штаб-квартиру союзных войск ему следует обратиться по вопросу капитуляции немецких частей в альпийских областях. Кессельрингу было сказано, что необходимо связаться с генералом Дж. Диверсом, командующим 6-й армией США, расположенной в Южной Германии. Однако Кессельринг, не сообщая о своих намерениях, попросил разрешить ему послать специального представителя к Эйзенхауэру. Верховный главнокомандующий заявил, что, пока Кессельринг не даст приказ о капитуляции немецких армий в Чехословакии, Австрии, Южной Германии и на Балканах, это совершенно напрасная просьба. Если целью была капитуляция войск в альпийских областях, то этот вопрос можно решить с генералом Диверсом. Верховное командование Красной армии было подробно информировано о каждом пункте этой переписки. 5 мая командующий немецкой армейской группировкой, вытесненной из Рейнланд-Пфальца и дислоцированной в горных районах Баварии, достиг договоренности с Диверсом. Немецкие части сложили оружие на следующий день в полдень.
Тем временем Эйзенхауэр с нетерпением ждал сообщений с Восточного и Западного фронтов о действиях немецких войск. 6 мая генерал-полковник А. Йодль присоединился к адмиралу Фридебургу. Рядом находился офицер связи советской миссии.
А. Йодль, начальник штаба оперативного руководства Верховного командования вермахта, был проинструктирован, что если он найдет нужным капитулировать одновременно на всех фронтах, то должен осуществить это в два этапа. На первом этапе прекращаются все боевые действия, однако немецким войскам оставляется возможность свободного передвижения. Вновь немецкие парламентеры должны были добиваться капитуляции только на Западном фронте. Создавалось впечатление, что они просто хотят выиграть время, чтобы отвести с русского фронта немецкие войска, а немецких гражданских лиц эвакуировать из тех областей, которые попадали под русскую оккупацию. Эйзенхауэр, делая все возможное, чтобы не вызвать у русских ни тени подозрения в своих действиях, требовал немедленной капитуляции. Говоря от лица Верховного главнокомандующего, его начальник штаба генерал Уолтер Беделл Смит вслед за ним повторил, что будет приемлема только безоговорочная капитуляция на всех фронтах в одно и то же время. Немецкой стороне было заявлено, что, пока они не согласятся на эти условия, переговоры не возобновятся и на Западном фронте не будут приняты панически отступавшие немецкие солдаты и гражданские лица. Эйзенхауэр, правда, добавил, что на практике, с целью избежать напрасной гибели многих людей, все боевые действия на Западном фронте будут остановлены сразу же после подписания Акта о капитуляции. Он высказал надежду, что официально капитуляция будет принята на следующий день, 7 мая, и если все пойдет по плану, то 8-го числа о ней будет объявлено, а среду 9 мая можно будет провозгласить Днем победы.
«Эйзенхауэр настаивает на подписании уже сегодня, — докладывал Йодль Дёницу. — В случае отказа фронты союзников будут закрыты для приема тех военнослужащих, которые согласны капитулировать в составе отдельных подразделений, и все переговоры будут прерваны. Я не вижу другого выхода, кроме хаоса или подписания». Затем он попросил уполномочить его подписать предварительное соглашение о прекращении всех боевых действий в ближайшие 48 часов (начиная с полуночи 8 мая). Эйзенхауэр согласился на этот срок. Ранним утром 7 мая Йодль получил все полномочия, и Акт о капитуляции был подписан. Суслопаров подписал его с советской стороны.
Первый параграф Акта о безоговорочной капитуляции германских вооруженных сил гласил: «Мы, нижеподписавшиеся, действуя от имени Германского Верховного командования, соглашаемся на безоговорочную капитуляцию всех наших вооруженных сил на суше, на море и в воздухе, а также всех сил, находящихся в настоящее время под немецким командованием, — Верховному главнокомандованию Красной армии и одновременно Верховному командованию Союзных экспедиционных сил». Так полным крахом закончились все попытки нацистов стать безраздельными хозяевами Европы. И как бы они ни пытались оправдаться, ничто не могло залечить душевные раны простых людей и целых наций и компенсировать тот урон, что они нанесли стабильности западного мира.
Краткое послание Эйзенхауэра, пронизанное чувством гордости, получил Объединенный комитет начальников штабов: «Миссия союзных сил была завершена в 2 часа 41 минуту по местному времени 7 мая 1945 г.». Президент Трумэн обратился к Черчиллю с предложением сообщить эту новость всему миру в одно и то же время — в 9 часов дня по вашингтонскому времени во вторник 8 мая. Они обратились к Сталину, призывая его присоединиться к ним, так как считали, что новость об окончании войны было невозможно больше скрывать; все уже начали о ней догадываться.
Но советские руководители не спешили. В их ответе послышались столь знакомые обвинительные ноты. Эйзенхауэр обратился в военные миссии союзников в Москве, чтобы через них сообщить Верховному главнокомандованию Красной армии об Акте капитуляции сразу после его подписания. Однако, прежде чем они были приняты, им пришлось прождать два часа. За это время генерал А. Антонов, начальник Генштаба РККА, в ответ на послание Эйзенхауэра, в котором говорилось о конкретных планах принятия капитуляции, успел отправить ему обеспокоенное письмо. Эйзенхауэр узнал о его содержании утром 7 мая, когда Акт был уже подписан. Антонов написал, что, несмотря на продолжение переговоров (с целью одновременной капитуляции на всех фронтах), адмирал Дёниц, отдав приказ о прекращении сопротивления силам союзников на западе, призвал немецкие войска продолжать сдерживать противника на востоке. Такое поведение создавало у советской стороны впечатление, что он успел заключить сепаратный мир на Западном фронте. Антонов писал: «Вы, конечно, понимаете, что подобное перемирие означало бы нарушение союзнических отношений».
Это свидетельствовало о желании Советов сыграть первую роль в исторической драме. Генерал потребовал, чтобы Акт о капитуляции был подписан также маршалом Жуковым в Берлине. Об этом заявил в устной форме член Верховного главнокомандования при передаче письма, адресованного Эйзенхауэру, представителю американской военной миссии в Москве. Советское правительство, сказал он, считает, что подписание Акта должно происходить в Берлине. И в полном противоречии с более ранним заявлением он подчеркнул, что советское Верховное главнокомандование не одобрило действия Суслопарова, подписавшего предварительное соглашение. Но это уже произошло несколькими часами ранее.
Получив подобное послание, Эйзенхауэр был взбешен. Утверждения советской стороны были несправедливыми, а требования завышенными. Но
