— А, это вроде есть… — Макс переставил на стол закипевший чайник, порылся в одном из ящиков и вручил мне баночку с молотым черным перцем! — Вот, запаривай, — пожал плечами, с интересом наблюдая за мной.
— Грибы вместо яиц, смалец вместо сыра, перец вместо кофе… Нам надо на рынок, причем срочно! — Я закатила глаза и направилась к двери.
— Куда ты собралась? — окликнул меня Макс, догнал и перегородил выход из комнаты.
— Сказала же, на рынок!
— В таком виде? — Он смерил меня удивленным взглядом.
— А что не так с моим видом? — насупилась и попыталась его обойти.
— За сумасшедшую примут!
— Боже… Идеи, мысли, соображения есть? — поинтересовалась со вздохом. Наверное, в его словах есть доля истины. Примут еще за ненормальную, а если в ведьмы запишут, так и на костер можно попасть…
— В комнате, где ты не изволила спать, есть женские платья, — любезно подсказал он.
Я невольно закатила глаза, вспомнив пылищу, которой было устлано все в комнате. Интересно, а моль тут водится? И насколько она успела пожрать те платья?
Делать нечего, вздохнула, бросив гневный взгляд на мужчину, и пошла наверх, выяснять состояние и размер вещей на практике.
Открыла шкаф и ужаснулась. Корсеты, рюшечки, дополнительные юбки, стремные кальсоны… Что это вообще за хрень?!
В состоянии, стремительно приближавшемся к истерике, захлопнула дверцу и попятилась, но тут же уперлась спиной в широкую грудь хозяина дома.
— Ну что, выбрала? — поинтересовался он, скептически хмыкнув.
— Эм… Нет.
— М? — Он вопросительно изогнул на меня бровь и снова отворил дверцу проклятого шкафчика.
— Это же орудия пыток, а не платья! — вздохнула и плюхнулась на кровать, подняв облако пыли. Выругалась, встала и оперлась задом на край стола, предварительно смахнув пыль рукой.
— Слушай, почему ведешь себя как истеричная баба или торговка с рынка, если ты дознаватель? — спросил Макс, спокойно перебирая вешалки с этим пестрым тряпьем.
— А я разве истерю? — спросила, отвесив челюсть от удивления.
Он лишь вздохнул, закатив глаза и смерив меня осуждающим взглядом.
— Правда истерю? — поинтересовалась у Хася, тоже пришедшего в комнату.
— Ну, скажем так… Ведешь себя немного странно и непривычно, — ответил пес и подошел ближе, оставляя на полу четкие отпечатки лап.
— Ну… — немного смутилась от таких откровений и задумалась. Да, пожалуй, эмоции действительно зашкаливают, нужно как-то взять себя в руки и перестать вести, как маленький ребенок.
— Вот, думаю это подойдет. — Макс достал из шкафа строгое бирюзовое платье и протянул мне. — С переодеванием справишься или помочь? — спросил, ехидно приподняв уголки губ в наглой ухмылке.
Послать бы его сейчас куда подальше… Да только вот я действительно не уверена, что смогу правильно натянуть на себя этот беспредел на шнурочках.
— Помочь, но не лапать! — со вздохом сдалась.
Максимилиан
Никогда не понимал всех прелестей женской одежды, но во имя собственного удовольствия со временем научился справляться даже с самыми сложными корсетами и подъюбниками. Кто же знал, что сейчас это умение сможет мне пригодиться...
Быстро впихнув девушку в платье, вручил ей расческу и пошел переодеться сам.
Понять бы еще, как объяснить ей, что я ни сном ни духом не знаю о способах путешествия между мирами и помочь навряд ли смогу. Осталось шокировать ее этой новостью…
Спустя четверть часа мы встретились в гостиной, я галантно подставил руку и, стараясь не смотреть и не восхищаться ее красотой, все-таки вышел из дома. Поймал себя на мысли, что давно не выходил. Продукты доставляли домой, оставляя у порога. Со временем я отвык от человеческого общества и перестал в нем нуждаться. Моими друзьями стали книги.
И вот теперь, идя по улице под руку с красивой девушкой, помахивавшей корзинкой для продуктов, ловил удивленно-боязливые взгляды. И не знал, они относятся ко мне, к Натали или странной собаке, шедшей рядом.
— Интересно все-таки, как я здесь оказалась.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Да, мне тоже интересно. И почему именно здесь и сейчас?
— Даже не знаю. Может, что-то потрогала?
— Макс, я осматривала место преступления. Я трогала все! Вообще все, понимаешь? Такая у меня работа.
— А что-то странное было?
— Да вроде нет. — Я задумалась. — Все как обычно. Пришла в выходной, чтобы еще раз все осмотреть, и вдруг — бах! — стою посреди твоей гостиной.
— Да уж, незадача.
И вот как ей сказать, что не смогу помочь? Она с такой надеждой смотрит на меня. Черт, вот ведь влип!
— Далеко еще до рынка? Есть хочу!
— Мы же только позавтракали! — возмутился я.
— Если ты называешь это завтраком, то вообще ничего не понимаешь в еде. Более того, завтракал только ты. Так далеко?
— Нет, еще один переулок.
Через пару минут мы вышли на торговую площадь, где было полно народа. Я поглубже надвинул шляпу на глаза. Не хватало еще, чтобы торговцы меня узнали и шарахались. У Натали при виде торговых рядов аж глаза загорелись.
— О-о-о! Вот это выбор! Надо… ой… — Она вдруг смутилась. — Ведь у меня нет ваших денег. А у тебя... сколько?
Было видно, что ей неловко задавать этот вопрос. Я усмехнулся.
— Не волнуйся. Бери все, что захочется.
Денег у меня и правда было более чем достаточно. Почему-то пока я не выходил из дома, сколько бы ни тратил, количество не уменьшалось. Теперь хотел проверить, сработает ли этот фокус на рынке. Натали, услышав мой ответ, сначала чуть не запрыгала от радости, а потом, видимо, вспомнив разговор об эмоциях, лишь серьезно кивнула и пошла вдоль рядов.
Выбор ею продуктов был поистине странным. И большим. Что она собиралась со всем этим делать?
— У тебя есть что-то, чтобы сохранить продукты? Ну чтобы не портились?
— Артефакт стазиса.
— Отлично, — обрадовалась Натали и продолжила набивать корзинку.
А еще она отчаянно торговалась. Осматривала каждый плод или кусок мяса и если замечала какой-то изъян — и даже если не замечала! — называла такую цену, что у торговцев глаза на лоб лезли от ее наглости. Но что удивительно: ей почти всегда удавалось сбить цену чуть ли не вдвое. Талант.
Домой мы вернулись в прекрасном расположении духа. Пес тоже был доволен — ему мы приобрели огромный кусок отличного мяса и громадную рыбину. Хотя Натали что-то ворчала про элитный корм, но Хась явно был доволен.
Разумеется, корзинку я у нее отобрал — негоже девице тяжести таскать. Да и вообще, не так меня воспитывали. Хотя она и пыталась возражать, говоря, что сдала все физнормативы — что это еще такое? — так что уж корзинку способна и сама донести. Но я прервал ее тираду, просто отобрав ношу и попросив заткнуться. А Хась так выразительно на нее при этом посмотрел, что она и правда замолчала. Правда, ненадолго. Стоило прийти домой, как словесный фонтан по имени Натали вновь заработал в полную мощь.
— Так, это сейчас приготовить, это в стазис или как его там, — принялась она командовать, выкладывая продукты и раскладывая их на две кучки. — Но готовить буду я. Твои кулинарные способности я уже видела, — она поморщилась, — больше не хочется. Как ты вообще дожил-то до своего возраста, питаясь подобным образом?
Я лишь плечами пожал. Ну вот прожил как-то целых сто лет. Ну и до этого еще. Наверное, не так уж все плохо. Но убедить в этом Натали было невозможно.
Когда убрал запасы в кладовую, включив артефакт стазиса на полную мощность, моя гостья закатала рукава, бурча что-то о неудобствах местной одежды, и потребовала:
— Мне нужны масло, сковорода, большая кастрюля и два ножа: большой и маленький. А, и вода тоже… Побольше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вытащил все, что она просила, поставил перед ней и хотел помочь, но она оттолкнула меня со словами:
— Сядь и не мешай. Если хочешь помочь, можешь кусок мяса Хасю порезать. И положи в какую-нибудь мисочку. Он собака приличная, с пола не ест.
Пожал плечами, выполнил просьбу и наблюдал, как пес буквально всосал в себя еду, а потом растянулся под окном и прикрыл глаза.
