нет. Но можно что-нибудь придумать. Раз уж мы еще тут.
Релонен обрадовался, даже воодушевился… И затараторил, исполненный энтузиазма: а что, если начать все заново, все бросить и заняться каким-нибудь жизненно важным делом? Полковник считал, что это надо обдумать. Теперь их жизнь – своего рода подарок судьбы, бесплатное приложение. Ею можно распоряжаться как угодно. Вот что главное. Друзья принялись философствовать по поводу того, что люди должны жить каждый день так, как будто он последний, но среди забот у них нет времени об этом задуматься. Лишь те, кто стоял на пороге смерти, в состоянии понять, что значит начать новую жизнь.
– Перед нами открываются огромные перспективы, – торжественно заключил полковник.
Глава 3
Полковник Герман Кемпайнен остался отдыхать в доме Онни Релонена. Мужчинам было о чем поговорить. Вспоминали, у кого что случилось в жизни, обсуждали самые разные события. Это была своеобразная терапия, из которой выросла незнакомая им прежде дружба. Парились, рыбачили. Полковник греб, бизнесмен тянул блесну. Поймали трех щук, зажарили. Постреляли по мишени из револьвера Релонена. Полковник в этом был асс. Выпили по пиву. Релонен принес из дома старый будильник, поставил его себе на голову и попросил Кемпайнена выстрелить так, чтобы будильник разлетелся вдребезги. Полковник колебался, ведь пуля могла попасть Релонену промеж глаз.
– Ничего, стреляй!
Будильник вдребезги, Релонен живой. Игра со смертью очень позабавила мужчин. Как-то раз, сидя у камина, Релонен заговорил о том, что хорошо бы собрать вместе всех товарищей по несчастью. Релонен вычитал в какой-то газете, что только в Финляндии каждый год совершается тысяча пятьсот самоубийств, и в десять раз больше народу подобное только планируют («еще собираются»). В основном это мужчины. Сотни человек калечат и убивают себя.
– Два батальона мужчин ежегодно совершают самоубийство, и еще целая бригада планирует, – подсчитал полковник. – Неужели нас действительно так много? Целая армия.
Релонен продолжал развивать свою теорию:
– Мне тут пришло в голову: а что, если собрать всех этих людей? То есть тех, кто помышляет о самоубийстве. Думаю, нам будет о чем поговорить. Мне кажется, многие отказались бы от самоубийства, появись у них возможность откровенно рассказать о своем горе другим, кого это интересует. Вот мы с тобой с утра до вечера общались – и полегчало.
Полковник сомневался в успехе затеи. Люди, думающие о самоубийстве, только о смерти и будут говорить. От такой встречи ни веселья, ни помощи. Наоборот, народ впадет в еще большую депрессию. Релонен, однако, не сдавался. По его мнению, такое собрание – прекрасная терапия. Человек обретет вкус к жизни, когда узнает, что и у других дела идут плохо, что не один он такой чертов неудачник.
– С нами ведь так и получилось. Если бы мы не встретились, были бы уже покойниками. Разве нет?
Полковнику пришлось признать, что общность судеб и правда, пусть на время, но помогла. Он втайне еще думал повторить попытку. Проблемы никуда не делись. Просто они ненадолго отошли на задний план. Ведь дружба с Релоненом жену не воскресит, да и остальных проблем не решит.
– Мрачный ты человек, Герман.
Полковник согласился: все военные, как правило, мрачные типы, особенно те, что раздумывают о самоубийстве. Он планировал на следующей неделе, когда их пути с новым другом разойдутся, уже болтаться на веревке. Онни считал, что его идея все-таки заслуживала внимания. Они запросто могли бы собрать группу самоубийц, причем довольно большую. Попытались бы вместе найти решение, а если не получится, никто ничего не потеряет. Можно будет вместе разработать новые способы самоубийства, отточить, как говорится, стиль. Вместе легче придумать более изящные способы покончить с жизнью, ведь смерть может быть безболезненной, стильной, достойной человека, а может, даже почетной и привлекательной. Зачем ограничиваться традиционными способами? В конце концов, это слишком примитивно – подвешивать себя как продолжение веревки. От разрыва шейных позвонков трахея вытягивается на полметра, лицо синеет, язык вываливается. Зрелище не для слабонервных. Такой труп даже родственникам не покажешь. Полковник потер шею. Полоска от петли за пару дней заметно потемнела и совершенно некстати опухла.
– Может, ты и прав, – наконец согласился он, приподняв воротник мундира. Релонен воодушевился:
– Ты только подумай, Герман, если нас будет много, мы сможем оплатить услуги группового терапевта и провести последние дни, наслаждаясь жизнью. В компании всегда веселее, чем одному. Отксерим прощальные письма родственникам, отдадим завещания одному юристу, которого вместе оплатим. Еще и сэкономим… Может, даже получим скидку на извещение о смерти, если нас много наберется. Сможем пожить немного на широкую ногу, ведь наверняка в компании окажется какой-нибудь состоятельный человек. Богатые сегодня совершают самоубийства гораздо чаще, чем многие думают. И женщин легко вовлечем в наш кружок. Я знаю, что в Финляндии многие дамы помышляют о самоубийстве, и они далеко не уродины, как раз наоборот: женщины в депрессии особенно привлекательны своей печалью.
Постепенно полковник Кемпайнен начал склоняться к этой идее. Да, в создании группы самоубийц было рациональное зерно. Давно пора поставить самоубийство на профессиональные рельсы. Он посмотрел на проблему с точки зрения офицера и тут же увидел преимущества группового суицида. Один хороший солдат в одиночку битву не выиграет, но когда собирается большая толпа, объединенная общей целью, результат гарантирован. Военная история полна примеров, доказывающих эффективность групповых действий. Релонен обрадовался:
– Ты, как полковник, мог бы профессионально организовать группу финнов-самоубийц для принятия наилучшего из возможных решений. Твоя профессия просто обязывает быть лидером. Взял бы себе в команду хотя бы тысячу потенциальных самоубийц. Сперва попробуем убедить их в нецелесообразности задуманного, а если не поможет, ты поведешь их на смерть.
Релонен представил полковника Кемпайнена во главе армии, шествующей по дороге к смерти. Он вспомнил Ветхий Завет и мысленно сравнил Кемпайнена с Моисеем, который вел свой народ в землю обетованную. Головокружительное путешествие! Вместо земли обетованной конечной целью станет смерть, массовое самоубийство, грандиозная точка в конце всего сущего. Перед взором Релонена предстал Кемпайнен, приказывающий своему народу перейти через Красное море, как в свое время Моисей – народу Израиля. Для себя Онни выбрал скромную роль Аарона. И полковник принялся вдохновенно планировать:
– Массовое самоубийство можно было бы, в принципе, замаскировать под катастрофу… Поезд сошел с рельсов, сотня человек погибла.
По мнению Релонена, такой серьезный несчастный случай был бы замечательным итогом совместной деятельности. Давно пора наглядно показать, что финны не только способны вешаться в одиночку в каком-нибудь гнилом сарае, а сообща взявшись за дело, организовать нечто масштабное. Смерть все-таки не каждый день случается. В конце жизни следует ставить жирную точку. Полковник
