– Такое не забудешь, – заверила я и спохватилась: – Ох, прошу прощения, мне надо успеть передать заказ.
– Так вечером… да?
– Да! – крикнула я уже на бегу.
Госпожа Бет-Шалом ещё совсем недавно работала в разведке Тлен-Авива и могла гордиться званием одних из лучших обонятелей. Такие, как она, умеют направлять свою чжу на поиск нужных вещей. И не только вещей, кстати.
Тётушка Аша по запаху определяла золото и фальшивые купюры. Как ей это удавалось – одни боги в курсе.
Разумеется, Алон Ноах не мог пройти мимо такой женщины незамеченным. Будь он бедным поэтом – другое дело. А так… придётся рассказать часть истории.
Шавасаки просыпался.
Открывались лавки и магазинчики. Люди выходили на улицу и принимались за уборку. Кто-то уже вёз по дорожкам небольшие тележки со свежими овощами и фруктами. Рынок в центре города уже открылся, и все спешили, чтобы купить лучшие продукты.
Я люблю Шавасаки в эту пору. Есть что-то чистое и неповторимое. Кажется, что город вторит голосам едва проснувшихся жителей.
Быстро спустившись по изъеденным временем ступеням, я свернула на узкую улочку. Здесь уже погасили бумажные фонари, но казалось, что ночь не желает передавать свои права дню.
Повернув ещё раз, я очутилась в Цветочном переулке. Тут прямо возле домов находились крохотные клумбы, на которых сейчас вовсю цвели розовые и фиолетовые цветы. Они наполняли воздух приятным сладковатым ароматом.
Я прошла мимо лавки ювелира господина Розенцвайга – прекрасного специалиста, который неоднократно спасал меня, подкидывая камни, наполненные волшебной чжу. Они прекрасно подходили для урн как накопители энергии, при помощи которой духи могли прийти в мир живых. И они же давали возможность пробыть здесь духу куда больше, чем в урне без камня.
«Ночная закусочная» господина Исудзу была ещё открыта.
Я подошла к деревянным дверям, положила на них ладонь и невольно улыбнулась. Ну, пусть ваше утро будет добрым, хозяин.
Синие искры пробежали по дверям, и они плавно отъехали в сторону, пропуская меня в помещение.
Внутри было тихо и уютно. «Ночная закусочная» максимум могла вместить десять человек. Практически всё пространство занимал круговая стойка, где рассаживались клиенты. Господин Исудзу выносил блюда лично и ставил перед гостями, традиционно желая приятного аппетита.
Во многих заведениях подобного рода тарелки с заказами выплывали на потоках бытовой чжу, или же выносились помощниками-духами. Но господин Исудзу был мужчиной старой закалки, поэтому предпочитал подавать еду сам.
В этом был свой шарм. Сразу возникали какие-то тепло и уют. Создавалось впечатление, что хозяин закусочной – твой старый друг, который просто решил приготовить что-то вкусненькое.
Здесь можно было забыть о тревогах и суете. В «Ночной закусочной» царила своя атмосфера, крутились завсегдатаи, и тихонько наигрывало радио на кристаллах.
– Да будут мир и достаток в этом доме, – произнесла я традиционную фразу и чуть поклонилась, выражая уважение. – Надеюсь, я ещё успеваю до закрытия?
– Доброе утро, госпожа Шитара, – улыбнулся хозяин заведения, сложив руки на груди. – Для вас я готов немного замедлить время.
– А вы умеете? – с жадным любопытством поинтересовалась я.
Господин Исудзу улыбнулся одними глазами. Слова были не нужны.
Вообще-то, про него и покойную супругу мало известно. Они приехали в Шавасаки из Джапоны несколько лет назад. Поначалу держались особняком, не особо заводя знакомых и друзей, но потом дело пошло на лад. К тому же господин Исудзу оказался великолепным кулинаром, и «Ночная закусочная» обрела популярность среди местных.
Пристроив корзину на стуле, я достала урну и передала мужчине двумя руками.
– Прошу принять.
Господин Исудзу взял её, на мгновение в чёрных глазах промелькнула боль, но тут же исчезла. Он почтительно склонился.
– Благодарю, госпожа Шитара. Я сейчас переведу ваш гонорар.
– Отлично, – кивнула я, устраиваясь в любимом уголке. – А к нему можно лепешки, бабагануш и цукуне?
– Конечно, – отозвался он. – И кофе?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Огро-о-омную кружку, – рассмеялась я.
Что поделать, кофе у него превосходный. Насколько мне известно, его привозят откуда-то с юга рослые торговцы с кожей цвета ночи. От их караванов всегда идет запах специй и кофейных обжаренных зёрен, а одежды настолько пестры, что рябит в глазах.
Солнце медленно поднималось на небосвод.
Пока мой завтрак готовился, я подперла подбородок кулаком и прикидывала, что делать со свалившимся на голову вчера вечером «счастьем».
Пока ничего толкового не приходило.
Где-то на краю сознания сидел здравый смысл и смотрел на меня с укором. Ему не понравились ни внезапность предложения, ни кандидат в мужья. Однако жадность… в смысле, жажда обеспечить себе будущее и позволить немного больше, чем обычно, его победила. Интуиция же посмотрела на всё это дело и резюмировала: «Будет весело».
Весело – это хорошо. Потому что если человек скучно живёт, то он начинает придумывать всякие пакости и гадости. А оно вам надо?
Звякнул колокольчик, и дверь тихо отъехала в сторону. На пороге показался господин Розенцвайг.
– Счастья и процветания, – дребезжащим голосом пожелал он. – Масуми, я пришёл поздно, но у меня есть чудесные шоколадные чашечки, которые не найти нигде в городе. Ты меня не прогонишь, Масуми. Я это знаю.
Розенцвайгу было под семьдесят. Седые волосы, очки на кончике носа, неизменный клетчатый жилет и пара массивных перстней на левой руке, в которых постоянно собирается чжу.
– Тебя попробуй прогони, Натан, – хмыкнул господин Исудзу, выйдя из кухоньки и ставя передо мной тарелки. – Приятного аппетита, госпожа Шитара.
Я сложила руки лодочкой в благодарственном жесте и улыбнулась.
– О-о-о! Марджари, вы здесь! – обрадовался господин Розенцвайг. – Кажется, моё утро становится намного лучше, чем можно было подумать. Раз вас видеть, милая. Как настроение? Наверно, вся в мыслях о предстоящем мероприятии?
Он уселся рядом, быстро передал хозяину «Ночной закусочной» сумку с лакомством и с любопытством уставился на меня.
Я несколько растерялась и чудом не выронила хаси – деревянные палочки для еды. В Джапоне в ходу именно хаси, а не вилки. В Тлен-Авиве – наоборот. В Шавасаки же каждый выбирает то, что ему по душе. Никого не удивит, если вы будете есть тем, что удобнее, позабыв о культурных различиях двух народов.
Точно так же, как и то, что я сейчас ем лепешки, джапонские куриные котлетки цукуне и тлен-авивскую баклажанную пасту бабагануш. Не верите, что вкусно? Ха, сначала попробуйте!
– Я вас тоже рада видеть, господин Розенцвайг. Но позвольте узнать, о каком мероприятии речь?
На этот раз удивился он.
– Как это? Разве может думать молодая красивая женщина о чем-то другом, кроме этого?
Господин Исудзу в это время вынес чай для ювелира и с интересом посмотрел на меня.
– Хм… Вы выставили на продажу то колье с рубинами и серьги в виде огненных птиц? – предположила я.
Комплект был великолепен, но Розенцвайг по каким-то причинам не хотел его продавать. Я уговаривала, убеждала, торговалась, предлагала ужин с госпожой Бет-Шалом, но старик не сдавался. И если сейчас он все решил продавать, о-о-о!
– Марджари! Я не об украшениях, я о свадьбе! Ваш жених заказал у меня вчера обручальные кольца!
***
– В смысле, было заказано за неделю до того, как прийти ко мне? – спросила я, картинно уперев руки в боки.
– А что? Прекрасный срок, – ни капли не смутился Алон. – Золото, рубины и бриллианты. Я бы мог сомневаться ещё касаемо рубинов, но, помня о ваших предпочтениях…
– Вы их наизусть учили?
– Что вы, мне секретарь предоставил прекрасную распечатку. Там всё очень детально изложено. Мои работники очень щепетильны и внимательны.
Я шумно выдохнула, призывая в свидетели всех богов.
Дорогие боги! Если чисто случайно я убью Алона Ноаха, золотого наследника рода Запретных артефакторов, то клянусь прахом моей матушки и чжу в венах, не из злых побуждений, а только ради спокойствия на душе!
