ещё с минуту, вызова все не было.
В одной из комнат четвертого этажа на измятой простыне лежал этот самый господин. Солнце, с трудом проходящее через пыльное окно, легонько освещало его лицо. Мужчина задернул штору, солнцу не следовало бы его освещать в этот момент. Он умирал. Солнце мешало ему сосредоточиться, оно давало надежду, но надеяться на что-то было ужасно глупо. Мужчина осознавал что умирает, хоть и не понимал для чего. Просто так решил мир. И это было самое страшное. Если бы он как-то мог повлиять на вердикт этого, наверняка ужасно уродливого судьи, но нет, приговор вынесен, пора уходить. Для него всегда было самым ужасным, то чего он не мог контролировать. Хочешь ты или нет, но это произойдет, чертовски нечестно! Подойдя к самому краю, он уже не думал, как его будут вспоминать, кто расстроится, а кто обрадуется – всё казалось прозрачным, невесомым. Вместе с ним перестанет существовать и мир, хоть сам он и понимал, что это относительно. Перед самой дверью, вдруг так захотелось остаться… Мужчина оглянулся, а что если и впрямь задержаться? Он понимал смерть, но не свою. Как можно закончить всё, если вот он живой, вполне ещё способный перевернуть мир. Разве уже поздно строить башню в космос? Хотел же начать прямо с завтрашнего дня, всю жизнь хотел. Умирать одному ужасно скучно. Что толку учить кресло жизни, оно жить умеет гораздо лучше, чем любой человек и просто посмеивается в лицо: «Говори-говори, ты где-то носишься, а я стою, ты радуешься, а я стою, теперь ты умираешь, а я стою». Швырнув в кресло подушкой, он отвернулся. Теперь ещё и подушки нет. И так всегда, когда появляется проблема мы всё время ищем другую, вместо того чтобы решить первую. А зачем? Себя жалеть доставляет меньше удовольствия, чем быть счастливым. За стеной еле слышаться голоса и ни слова обо мне…
–Слушай, Смерть, ты думаешь потягаться со мной?– начал мужчина
Ответа не было.
–Зато ты разговаривать не умеешь!– это он говорил уже с гордостью.
И опять полнейшая тишина.
Подумав, что она ещё и глухая, мужчина написал тоже на листке и показал его во все стороны. Опять ничего. Ну уж ещё и слепой-то она не может быть, иначе все вокруг умирающего превращалось бы в салат. Значит терпит.
–А мне кажется, ты уродина!
И снова ничего. Мужчина не вытерпел.
–Да ну тебя! Я тогда спать! И храпеть буду, громко притом!
Дышать было все сложней. Я не смирился, но предусмотрительно решил, что за номер пока платить не буду.
Глава 6
Я сидел в полицейском участке и пускал солнечных зайчиков маленьким зеркальцем, которое всегда носил с собой для подобных случаев. Мимо меня к кабинету с табличкой «начальник Мак» прошествовал дородный господин. «Позовите ко мне Тома»,– сказал он, перед тем как открыть дверь. Том не заставил себя ждать, одетый во все серое, он как бы показывал всем, что не хочет быть узнанным. Я вежливо его не признал.
–Том, чего вы стоите? Пихнете меня сзади, пока я не пролезу в кабинет, ни о какой конфиденциальности не может быть и речи! – пропыхтел начальник
Дворецкий к тому времени уже вооружился шваброй и педантично выбирал место удара. Наконец, выбрав самую подходящую точку, Том, уподобившись биллиардисту, взмахнул шваброй и увяз её почти на четверть в спине начальника. Тот же в свою очередь то ли от боли, то ли от разочарования в беспомощных людях которые его окружают, легонько взвыл и пролез в свой кабинет.
–Сюда! – указал он Тому на один из стульев,– и закройте дверь, да и вытащите из меня наконец эту швабру!
–Хорошо, Сэр, я к вам вот по какому делу. Мой господин, я проследил, уже второй раз собирается с людьми, одетыми не совсем по моде, в заброшенной башне. И говорят, как мне удалось, подслушать о делах весьма серьёзных и пугающих.
–Перестаньте шаркать! И с этого места поподробнее! Мы должны истребить подобные организации!
В это время в участок зашел мужчина мусульманской наружности. Продвигался он робко, останавливаясь около каждого человека, словно бы пытаясь заговорить. Куда там простому человеку выбить из привычного русла рабочего человека. Уткнувшись в кабинет начальника, он поправил бороду и вежливо постучал. За дверью раздалось шарканье. Открыв дверь Том тотчас отчитался: «Сэра Чарльза тут нет»,– и тут же добавил: «зато есть сэр начальник»
–Да войдите уж,– раздалось из кабинета
Мусульманин вошел, Том закрыл дверь.
–С чем пожаловали? – поинтересовался начальник
–Сэр, не тут ли проходят собрания первой террористической организации?
–Думаю, нет, я бы заметил. Да и кабинет слишком мал, надо бы расширить, а то вдруг они передумают и будут собираться здесь.
–А я знаю, где обычно проходят всяческие собрания,– похвастался Том.
–Сэр, буду очень признателен, если Вы меня направите.
–Башни.
–Что простите?
–Башни!
–я не понимаю.
–Да что же это такое, не могу же я просто объяснить куда идти.
–а почему?
–не знаю! Отстаньте!
–хорошо, спасибо.
–Башшшшни,– прошипел Том финальным аккордом.
Установившуюся на полсекунды и почти восторжествовавшую неловкую тишину нарушил начальник полиции.
–Вы я вижу человек вежливый и честный, не удосужитесь ли помочь всей полиции и лично мне? – тут он уставил все, что можно было уставить, на мусульманина.
Немножко польстившись такому вниманию, он согласился.
–Вот и хорошо, а то у меня не хватает людей, сейчас я выпишу вам разрешение с ним спуститесь в кладовую, там вам выдадут списанное оружие, всего мешок, не бойтесь. Заберёте его и отнесете на наш склад, вот адрес, – сказал начальник, протягивая бумажку.
–А патроны?
–Действительно, патроны тоже спишем, а то как же оружие без них списывать, все посчитают, что мы звери какие, людей расстреливаем, вот патронов и нет.– тут он протянул мусульманину вторую бумажку.
Мусульманин ушел счастливым, даже не услышав, что помогает тем самым всей стране, спасая кучу детей и переводя толпы старушек через дорогу разом.
–Хотите, я за ним прослежу?– предложил Том.
–Смысла никакого, я то людей насквозь вижу.
Глава 7
Вокзал. Полдень. Прибывает поезд откуда-то с севера страны. На перроне обычная суета, абсолютно типичные встречающие, ничем не отличающиеся служащие. Если вы очутитесь там, то непременно заметите человека, выходящего из третьего вагона, одет он был в костюм пирата, а этого уже достаточно, чтобы его заметить. Надо сказать, костюм был продуман до мелочей. Потрепанная шляпа, большая золотая серьга, изорванный жилет под которым красовалась запачканная в крови рубаха. В довершение отметим, что у него отсутствовала правая нога и часть пальцев на руках, всё это было заменено деревянными аналогами, особенно пират гордился деревянным указательным пальцем, поверх которого он приделал прицел. Хоть ни сабли, ни мушкетов у него не было, народ всё равно расступался, давая ему возможность набрать скорость.
Продвигался он довольно решительно,
