Читаем без скачивания В других краях - Юлия Пахоменко

Оставив Валентину в растрепанных чувствах, Женька вышла в коридор. Сегодня была смена Бабы Симы, и она сидела на посту - читала очередной детектив. Женька зашла в туалет и выкатила оттуда тележку с банками анализы надо было возить каждые четыре часа. Сестры отлучаться с поста не могли и будили кого-нибудь из больных для такого важного дела. Некоторые, конечно, ругались и норовили послать подальше, кто-то боялся ходить по темным ночным переходам, но те, кого мучила бессонница и духота, сами были рады прогуляться. Продребезжав банками мимо Бабы Симы, Женька довезла тележку до конца коридора и перед тем, как сесть в лифт, записалась в регистрационный лист, чтобы не устраивать Бабе Симе неприятности.

Спустившись на 1-й этах, Женька завезла анализы в лабораторию, где хмурые и заспанные тетки молча выкатили пустую телегу. Неторопясь, Женька потащила ее обратно, но когда дверь лаборатории с треском захлопнулась, как можно тише завела телегу в простенок и взяла в руки свои кожанные тапки. Осторожно прошла назад мимо лаборатории и до самого конца длинного коридора. Там перевела дух и миновала темный тамбур, соединяющий два корпуса: матовые окна были забраны решетками с двух сторон. Последовал еще один длинный коридор, в конце его Женька остановилась и прислушалась: за углом, на посту 2-го отдедения, сидела Кривуленция. Было слышно, как она кашляет и сплевывает в корзину для бумаг, чертыхается и ворчит - читает, небось, чьи-то доносы.

Быстро, чтобы не начать бояться, Женька начала "переход". Хотя Варвара Федоровна долго водилась с ней, уча "делать невидимку" без всяких выкрутасов, лучше было приготовиться. Она увидела перед собой узкую тропу, идущую по выступу скалы - сквозь желтый песок кое-где проросла трава. Слева, под обрывом, билось о камни темное, грозовое море. Оно было далеко внизу, но холодное опасное дыхание его доставало до Женьки, прижимая к серой шершавой скале. Женька сделала пару шагов, стараясь не глядеть вниз. Еще, еще... Песок немного скользил, сыпался, шурша, вниз. Тропа огибала скалу, и было видно только нескольких шагов вперед. Что там, за поворотом - уже или шире, и есть ли там вообще дорога? Сердце стучало так, что из-за его тяжелых толчков в ушах не было слышно шума волн. Кажется, тропа стала пошире... С хрустом вывернулся из-под ноги камень, полетел в пропасть, и медленно поехала за ним земля. Женька распласталась спиной по скале, прижимаясь так, что пуговицы на юбке застревали на колючих выступах. Стараясь переступать как можно быстрее, она двигалась боком, задрав подбородок, чтобы не видеть моря. Вдруг опора за спиной пропала - скала как бы отпрянула назад - и Женька чуть не упала навзничь. Внутри все оборвалось от страха, но потом Женька обнаружила, что стоит на маленькой площадке в углублении горы. Она привалилась спиной к нагретой солнцем стене и закрыла глаза, успокаиваясь. Пост Кривуленции остался за поворотом, Женька стояла в переходе к хозяйственному корпусу. Кривуленция протяжно зевала и скрипела старым рассохшимся стулом.

Эх, Кривуленция, совсем ты бдительность потеряла, старая ты калоша! Пациенты скоро совсем разбегутся, пока ты "ябедами" увлекаешься... Радостный азарт охватил Женьку - прошла, прошла! Теперь до прачечной уже близко, и дорога безопасная - в хозблоке по ночам никого нет. Только бы дверь была не заперта! Пробежав темными коридорами, Женька остановилась в маленьком тупичке перед запасными дверями в прачку. Основной вход закрывался на замок, а эту дверь давно уже перекосило так, что задвинуть щеколду можно было только усилиями нескольких человек. Поэтому ее когда-то просто плотно закрыли и завалили грязными тюками. Слава богу, заведующую прачкой, Наталью Владимировну, интересовали в первую очередь ее собственные маникюр и прическа, а все остальные "мерзкие предметы" типа одежды и постельного белья - постольку, поскольку. Поэтому в прачечной было постоянно грязно и захламленно. Пациенты использовали это обстоятельство в своих интересах именно в прачке можно было делать тайники в кучах стройматериалов, оставшихся от давних ремонтов, не рискуя попасться с поличным (место общественного пользования) и не боясь лишиться своих драгоценностей: уборками Наталья сроду не занималась.

Собравшись с духом, Женька изо всех сил дернула дверь на себя. Та вдруг легко подалалсь и распахнулась так сильно, что треснула Женьке прямо по носу. Боже, как глупо! Кровь сразу брызнула на пол, потекла по губам, закапала футболку. Пришлось посидеть на корточках, запрокинув голову, пережидая неприятность. Нос вроде бы не сломан, уже хорошо...

Закрыв за собой дверь прачечной, Женька направилась к углу, заставленному пыльными ящиками. Там, завернутые в кусок рубероида, лежали две футболки - не больничные, с воли. Хранить такую одежду строго запрещалось, но Лидке все же удалось каким-то образом зажилить свою домашнюю. На память... и с какой-то отчаянной надеждой: а вдруг пригодится. Еще одна осталась от Соньки. Странно, если она все-таки сбежала, то почему не одела, как собиралась?

Женька одела сонькину футболку - голубую, с надписью на животе, а поверх - опять свою больничную, чтобы не испачкать там в трубах. Ну, а если доведется добраться обратно, то можно будет здесь взять любую другую и выйти в чистом.

То, что обещанные трубы нашлись почти сразу, Женьку уже не удивило, все было как во сне. Она легко отодвинула коробки, отодрала решетку, болтавшуюся на двух шурупах, и полезла на четвереньках в узкое отверстие. В трубе было темно, ужасно воняло кислым, но Женьку била лихорадочная дрожь предвкушенияя победы - казалось, еще чуть-чуть и все. В азарте она не замечала мусора, обдирающего колени и ладони - скорей, скорей, на волю. Но время тянулось Женька устала считать повороты, запуталась в развилках и потеряла направление. Поцарапанные руки болели, спина затекла. Стало казаться, что она ползет по кругу, и выхода нет. Узкие трубы давили со всех сторон, Женьку тошнило от страха и духоты. Время от времени она ложилась на живот и плакала, потом ползла снова, не зная, куда. Что-то острое впилось в локоть: пришлось лежа на боку разорвать полосатую футболку и кое-как замотать рану. Потом Женька снова ползла и лежала, в ужасе думая, что умрет еще очень не скоро. Как она могла надеяться, что они оставят такую простую лазейку для бегства? Нет, они никогда не забыли бы трубы, ведущие на свободу. Это ловушка, еще один способ издевательства... Еще один опыт! Смотрят, небось, следят и записывают в толстые журналы...

Много раз Женька хотела лечь и не вставать, чтобы их поганый опыт провалился. Но ползла и ползла дальше. Потом труба стала намного шире, и можно было идти нагнувшись. Пройдя несколько десятков шагов, Женька оступилась, почувствовала, что под ногами нет опоры, и полетела вниз по вертикальному спуску. Она даже не пыталась за что-нибудь уцепиться, ей было уже все равно, уж лучше сломать себе шею, чем ползать по этим катакомбам до последнего вздоха. Но все чувства взровались в ней, когда в глаза вдруг ударил свет!

Женька вывалилась из трубы, и, обхватив голову руками, рухнула на что-то колючее. Ужас не давал двинуться - вот, уже, наверное, несутся со всех сторон белые халаты, схватят, замучают, накажут за побег... Женька сжалась, ожидая ударов - но было тихо. Было так тихо, что зашумело в ушах, и Женька села, тараща глаза, отвыкшее от света. Да это не электрический, это солнечный свет! Явь или сон? На сон не очень-то похоже: какой-то пустырь, заваленный битым кирпичом, железяками, строительным мусором. Сзади здоровенная каменная стена и из нее - ого, как высоко! - торчит обрубок трубы, зияя вниз черной дырой; видно, оттуда она и свалилась. Женька подняла руки - черные, исцарапанные, с обломанными ногтями. Все остальное не лучше... Голубая футболка была вся в пятнах, рваная. Что же теперь делать?

Хотя Женька и понимала всю безнадежность своего положения, на пустыре было так хорошо! Утреннее солнце грело совсем нежно, сквозь кирпичи и гальку пробивалась трава. Женька сорвала листик полыни и потерла его в пальцах ах, она ни о чем не жалела, ради этих минут стоило немного помучиться... Теперь-то уж точно все равно - сидеть вот здесь, никуда не ходить, и все.

Так она и сидела, закрыв глаза, погрузившись в терпкий полынный запах, пока не вздрогнула от звука шагов по кирпичной крошке. По пустырю шел высокий старик в потертой вельветовой куртке и теннисных тапках. Подойдя к Женьке, он старомодно поклонился и сказал:"С благополучным прибытием. Как настроение?"

Это было, конечно, странно, но совсем не страшно. Старикан был такой чинный и дружелюбный, от него просто веяло спокойствием. Женька сказала:"Нормально" и удивилась, как хрипло прозвучал ее голос. Пока она откашливалась, старик уселся на бетонную плиту и сообшил, что его зовут Сергей Иванович и что Надя Рудко просила его встретиться с ней, Женей, и кое-что забрать. Женька подобралась: "Так это вы?.. А как вы узнали, где я? Впрочем, лучше не говорите, а скажите-ка на всякий случай... (Что бы у него спросить, вдруг он все-таки из "докторов"? Вряд ли, конечно, они будут устраивать такой дешевый спектакль, но мало ли... кто их знает, эти эксперименты... Может, это все так и задумано, или девчонок уже успели расколоть... Что бы у него спросить?) Болит ли у меня сейчас левый бок?"