Государь рассмеялся и говорит:
— Если он называется беспечальным, то я на него наложу печаль.
— Какую?
— Я поеду дальше, а вам дам, до моего прибытия сюда к вам, разгадать три загадки: так как вы к богу близки своими молитвами, то сосчитайте мне все звезды на небе; вторая — оцените меня, что я стою; третья — что я сейчас думаю.
Игумен повиновался. И после отъезда царя иноки каждую ночь собирались в одну комнату и старались разгадать загадки, но это им не удавалось. Однажды они сидят по обыкновению в комнате, и приходит к ним повар спросить у игумена, что готовить завтра. Получив ответ, он сказал:
— Я осмелюсь спросить вас, братия, что вы так изнуряете себя каждую ночь?
Игумен рассказал ему все. Повар говорит:
— Я отгадаю эти загадки, если вы мне позволите встретить государя и надеть вашу одежду.
Игумен согласился. Через несколько времени приезжает царь, и мнимый игумен вышел навстречу:
— Что, отгадали загадки?
— Да, отгадал.
— Что же, сколько звезд на небе?
— Триллион триллионов, биллион биллионов и миллион миллионов.
— А верно ли это?
— Если вы не верите, то потрудитесь пересчитать!
— Вторая загадка: что я стою?
— Вы наш земной царь, а у нас есть еще небесный, и его продали за тридцать серебренников, то вас можно продать за половину.
— Теперь, что я сейчас думаю?
— Вы думаете, что говорите с игуменом, а между тем — с поваром.
При этих словах он снял с себя одежду. Царь наградил его и сделал игуменом.
Барин-кузнец
Барин один кузнецу позавидовал.
— Живешь ты, — говорит, — живешь, еще когда-то урожай будет и денег дождешься, а кузнец молотком постучит и — с деньгами. Дай кузницу заведу!
Завел кузницу; лакею велел мехи раздувать. Стоит, ждет заказчиков. Едет мужик мимо, шины заказать хочет на все четыре колеса (весь стан).
— Эй, мужик, стой! Заезжай сюда!
Тот подъехал.
— Тебе что?
— Да вот, барин, шины надо на весь стан.
— Ладно, сейчас, подожди!
— А сколько будет стоить?
— Да полтораста рублей надо бы взять, ну да чтобы народ привадить, сто всего возьму.
Ладно.
Стал барин огонь разводить, лакей — в мехи дуть; взял железо, давай его ковать, а ковать-то не умеет. Все сжег.
— Ну, — говорит, — мужичок, не выйдет тебе не то что весь станок, а разве один шинок.
— Ну ладно, — говорит, — шинок так шинок.
Ковал, ковал барин и говорит:
— Ну, мужичок, не выйдет и один шинок, а выйдет ли нет ли сошничек.
— Ну ладно, — говорит мужичок, — хоть сошничек.
Постучал барин молотком, еще железа испортил много и говорит:
— Ну, мужичок, не выйдет и сошничек, а дай бог, чтобы вышел кочедычок.
— Ну хоть кочедычок, — говорит мужик.
Только у барина и на кочедычок железа нехватило: все сжег. Поработал, поработал и говорит:
— Ну, мужичок, не выйдет и кочедычок, а выйдет один шичок. (Когда железо раскаленное в воду опустить, так оно шикнет).
— Ладно, — говорит мужик, — сколько же вам?
— Да ведь я тебе, дурак, говорил, что сто.
— Со мной сейчас нет, я за деньгами пойду.
И ушел. А барин и говорит лакею:
— Ты, когда он придет с деньгами-то, стой да приговаривай: прибавь, мол, прибавь!
— Хорошо, — говорит.
Вот мужик захватил дома плеть, пришел в кузницу и давай барина жарить, а лакей стоит да приговаривает:
— Прибавь еще! Прибавь еще!
Отжарил и ушел. Барин накинулся на лакея:
— Что ты, подлец? Я тебе приказывал, если он денег принесет, говорить это, а ты видишь, меня бьют, а орешь: «Прибавь еще!».
Приколотил барин лакея, кузницу разломал и не стал больше браться за кузнечное ремесло, да завидовать кузнецу.
Сказка о Фоме и Ереме
Жили-были два брата, Фома да Ерема. Вздумали ребята, присоветовали пашенку пахать. Пашню распахали, ржи накидали; уродилась рожь хороша, ядрена, колосиста, волокниста. Колос от колосу — не слыхать голосу; сноп от снопа — палками кидали; суслон от суслона — перегонами гоняли. Еще тут нас, ребята, не повынесло, не повыдздунуло.
Вздумали ребята, присоветовали с торгу торговать. Ерема-то сел с лаптями да с граблями, Фома-то с пшеницей да с торицей. У Еремы-то не торгуют, у Фомы-то не берут. Еще тут нас, ребята, не повынесло, не повыдздунуло.
Вздумали ребята, присоветовали в божью церковь поехать. Ерема-то стал на клирос, Фома-то — в алтарь. Ерема-то запел а Фома-то заревел. Взглянутся, приулыбнутся: «Не бежит ли за нами лихой пономарь с вязовым батогом?». Еще тут-то нас, ребята, не повынесло, не повыдздунуло.
Вздумали ребята, присоветовали рыбаковничати. Ерема-то сел в лодку, Фома-то в ботник. Ерема-то утонул, а Фому-то чорт утянул.
Барин и плотник
Шел плотник между двумя деревнями — Райковой и Адковой. Встретился ему барин приезжий из другой губернии и спрашивает:
— Ты, мужик, из какой деревни идешь?
— Из Райковой.
— А я куда еду?
— В Адкову.
— Ах ты, дурак! Ты мужик да из Райкова, а я барин да в Адкову... Слуги, взять его и всыпать ему хорошенько!
Лакей соскочил, схватил плотника и давай его бить; били сильно а потом уехали.
— Ладно, — думает плотник, — не пройдет это тебе даром!
Узнал мужик, где барин живет, и идет к нему; приходит. А барин любил строиться и строил мызу. Барин не узнал плотника и подрядил его мызу строить.
Зовет его плотник в лес, бревна выбирать. Барин пошел. Пришли. Плотник ходит по лесу, да обухом по деревьям постукивает, да ухо прикладывает.
— Ты что же это, как узнаешь?
— А ты обойми дерево, приложь ухо, и ты услышишь!
— Да у меня руки не хватают!
— Ну, я тебя привяжу!
Привязал плотник барина к дереву, взял вожжи и давай дуть. Дул, дул, барин еле жив остался. А мужик бил да приговаривал:
— Еще тебя, сукина сына, два раза взбучу. Не обижай мастерового человека!
Взял барскую коляску и уехал. Барина еле нашли в лесу через три дня, уж при смерти был.
Хворает барин от мужицкого угощенья, а плотник переоделся, так что не узнать, и приходит лечить барина. Докладывают барину, что пришел лекарь. Барин обрадовался, а лекарь велел истопить байну. Пошли в байну. Помыл, потер лекарь барина и говорит:
— Ну, теперь надо, барин, тебя попарить; только тебе не вытерпеть, надо тебя привязать к скамье!
Барин согласился, и опять плотник вздул барина, да еще по голому телу хуже пришлось.
— Ну, еще раз от меня тебе битому быть: не обижай напрасно мастерового человека!
Сговорился плотник с братом: велел брату прогнать мимо барского дома, на барских лошадях, которых плотник угнал из лесу. Барин увидел в окно и послал всех своих слуг в погоню. Гнали, гнали слуги, вора не догнали, а пока ездили, барин был один дома, плотник пришел к барину и еще раз поколотил его:
— Ну, барин, помни, смотри, что нельзя напрасно обижать мастерового человека!
На утро барин поехал в город, увидел плотника, спрашивает:
— Мужичок, ты ведь вчерашний?
— Никак нет, мне сорок пять лет, какой же я вчерашний!
Сердитая барыня
В усадьбе была барыня, и до того была сердитая — никому житья не было. Это староста утром как придет спросить что, наряд дать какой, — она его не отпустит, так что не отхвостнёт!
А мужикам-то житья не было никакого: драла, как собак.
Солдатик приходил на побывку домой. Пришлось ему ночевать в этой усадьбе.
Ему все это рассказали, а он и сказал:
— У меня есть сонные капли!
Дали ей сонных капель. Она уснула.
Солдат велел лошадей запрячь.
В деревне был сапожник, и до того сердит — так страсть.
Вот он к этому сапожнику и отправил ее. Сапожник не знал шил, сапоги, а он положил на постель, а его жену взял туда, положил на барынину кровать.
Вот сапожника жена пробудилась, видит — дом преотличный. Сейчас служанки подбегают, подают на руки.
— Я до чего дослужила!.. Откуда берется? Это что такое!
Помылась. Подали полотенце. Вытерлась. Подают самовар. Села она чай пить. Староста приходит на цыпочках. Она взглянула, что за мужчина.
— Вам, — говорит, — что надо?
— Я, — говорит, — барыня, к вам пришел спросить, какой наряд дадите, что работать?
А она догадалась:
— Нешто вы не знаете? Что вчера делали, то и сегодня делайте!
Староста вышел в кухню и говорит:
— Сегодня какая барыня добренная, просто отроду такая не бывала!
Ну, она живет тут месяц, и другой, и так ее расхвалили крестьяне, что (впору) честь отдать.
Вот барыня утром пробудилась и кричит:
— Слуги!
А он сидит, шьет.
— Ты что, растакая...
