— Еще есть время до прибытия поезда, мистер Мак Луис. Я даю вам и вашим людям время подумать над….
— Нам не нужно времени на раздумье! Шесть лет — вот сколько времени у нас было, а также все годы до этого, пока Уэлкер Хайнс рос в нашем городе, издеваясь над каждой живой душой. Вы хотите получить наше оружие, — вам лучше взять его у нас прямо сейчас.
Браннон пожевал губами, как будто считая до пятидесяти, затем покачал головой.
— Мистер Мак Луис, я не приезжаю к вам на ранчо и не учу вас, как снимать кастрюлю с огня, и я буду вам премного благодарен, если вы не будете учить меня, что мне нужно делать.
Мак Луис покраснел от шеи до корней волос.
— Итак, я спрашиваю вас опять: что вы намереваетесь делать?
— Прямо сейчас, мистер Мак Луис, я собираюсь принять ванну и позавтракать. Как я уже сказал, я уверен, что среди вас есть честные люди и трех часов будет для них достаточно, чтобы все хорошенько обдумать. Меня же волнуют остальные, неуправляемые и буйные.
— Боже, — воскликнул Большой Джордж, — я никогда раньше не видел такого упрямца, как вы, Браннон. Неужели вы думаете, что вас невозможно снять с этой работы?
— Нет, сэр, не думаю. Как я уже сказал, все, что я хочу — это идти своей дорогой, столь же долгой, как эта, вот в чем заключается моя работа.
Мак Луис уставился на него, словно не знал, что ответить, но когда он решился, его голос звучал тихо и размеренно, почти так же, как у Браннона.
— Ну, может быть, ваша работа не будет такой долгой, как вы думаете, сэр.
Большой Джордж прищурился и пристально посмотрел на Браннона, словно желая хорошенько его запомнить. Затем развернулся и пошел по улице, направляясь к зданию телеграфа.
Браннон вошел в парикмахерскую Чарли Хелфера и плюхнулся на стул. Хелфер несмело ему улыбнулся. Курт сказал, что желает побриться, заказал стакан воды и послал мальчишку-мексиканца за Алом Уильямсом.
Хелфер уже промокал лицо Браннона белым полотенцем, когда Ал наконец-то вошел в парикмахерскую.
— Чего ты хочешь, Курт? Чего ты хочешь от меня, маршал? Почему ты послал за мной перед лицом всех собравшихся людей?
— Ты мой заместитель, Ал, не так ли? — сказал Браннон. — Я назначаю тебя на постоянную работу на несколько дней.
Ал был очень худым, даже тоньше, чем Курт.
Ал судорожно глотнул, его кадык дернулся.
— О, нет, маршал. Почему бы тебе не запереть меня, не выслать из города? Ты пытаешься уничтожить меня?
— Нет.
— Тогда не делай этого, маршал. Ты отлично знаешь, что весь городок принадлежит Мак Луису. Я не смогу продолжить свое дело, если я теперь выступлю против него.
— Но ты же принимал клятву вместе со мной!
— Я делал свою работу. Но сейчас совсем другое дело.
— Ты нужен мне, Ал. Но поступай, как знаешь. Ты пришел ко мне, ты хотел получить эту временную работу. Тебе нужны были деньги. Когда все было в порядке, ты выполнял свои задания и получал деньги. Но сейчас мне нужен человек, на которого я могу положиться. Подумай об этом, Ал.
Браннон больше не добавил ни слова. Он закрыл глаза, и Хелфер продолжил его брить. Какое-то время Ал стоял около него, судорожно сглатывая слюну.
— Маршал.
Когда Браннон вновь открыл глаза, то на месте, которое раньше занимал Ал, он увидел человека в темной шляпе и черном костюме.
— Привет, преподобный отец.
— Мне нужно с вами поговорить, маршал.
Браннон глянул на Хелфера, и тот безучастно отошел в сторону.
— Продолжайте, святой отец, — сказал Курт, — я слушаю вас внимательно, хотя и не посещаю церковь столь часто, сколько было бы нужно.
Пастор улыбнулся:
— Я знаю. Вы пытаетесь подольше поспать, если выдастся спокойное воскресенье.
Святой отец когда-то был широкоплечим и сильным человеком, но с годами он высох и стал похож на гороховый стручок. Его голубые глаза потускнели, а волосы стали белые, как хлопок.
— Да, сэр. Мне было бы приятно приходить на службу в церковь каждое воскресенье. Что я могу для вас сделать? — спросил Браннон.
— Меня попросили поговорить с вами, маршал. Урезонить вас. Я встретил мистера Мак Луиса на улице, когда он выходил из здания телеграфа. У него очень влиятельные друзья в правительстве, маршал, и мне было больно узнать, что он желает немедленно убрать вас из нашего города. Я не хочу, чтобы вы уходили, мистер Браннон. Все знают, что вы хороший человек, и к тому же честный, — он слабо улыбнулся, — менее порядочный человек, чем вы, наверное, смог бы позволить себе купить новые сапоги за эти три года.
— Не все могут получать большую зарплату, как министры, — сказал Браннон.
Парикмахер и священник засмеялись над этим саркастическим высказыванием.
— Джордж Мак Луис хочет, чтобы вас отозвали, маршал. Я знаю Джорджа. В ярости он безумен и может совершать необдуманные поступки. Но я также знаю, что он хороший человек. Он много страдал, и живется ему нелегко. Мало кто захочет побыть в его шкуре, несмотря на все его деньги и земли.
— И все же я не могу позволить, чтобы закон был в его руках, святой отец. В нашем городе пока еще существует закон, именно за это я и получаю свои сорок долларов. И закон будет на моей стороне, пока я жив.
— Нет, я вовсе не прошу вас об обратном. Я только хочу, чтобы вы немного уступили и…
— И как же это я могу сделать по-вашему, святой отец?
— Я не знаю. Вы — власть имущий. Я надеялся, что смогу вам помочь немного понять Джорджа. Все связано с Уэлкером Хайнсом, и Джордж лично заинтересован в том, чтобы расправиться с ним. И будучи служителем Господа, я не могу порицать его. Шесть лет назад Джордж потерял сына. Я знал Кела Мак Луиса. Он был молодой, жизнерадостный, все в нем восхищало. Он собирался стать таким же человеком, как его отец. Он был надеждой и опорой в жизни Джорджа. Уэлкер Хайнс убил Кела Мак Луиса за карточным столом. Мне выпала печальная обязанность пойти к нему и сообщить о смерти сына. У него случился удар, инфаркт — я точно не могу определить, что это было. Я только знаю, что не мог смотреть, как страдает этот сильный мужчина. Он, рыдая, опустился на колени и упал на пол, слезы душили его. Он пытался подняться, но не мог. Мы уложили его в постель, и Джордж лежал там, молча и неподвижно. Тем временем Уэлкер Хайнс предстал перед судом присяжных. Все были против него. Он был молод, но его ненавидели и боялись, он был похож на загнанного зверя. Вы никогда не могли с уверенностью предположить, когда он повернется и укусит вас без всякой на то причины. Его выцветшие серые глаза на смуглом индеанском лице были бессмысленны и пусты. Но то, что горожане боялись и ненавидели Уэлкера, спасло его. Уэлкера не повесили. Суд, город, присяжные, свидетели пытались быть снисходительными к Хайнсу, потому что боялись быть пристрастными, опасаясь, что их отношение к Уэлкеру может повлиять на их решение. Они стремились дать подсудимому понять, что у него есть шанс сохранить жизнь в тюрьме, затем учиться и начать новую жизнь. Я был последним человеком, который видел Хайнса перед заключением. Я пытался объяснить ему все, помочь в трудный час, но он рассмеялся мне в лицо. Из заключения все шесть лет Уэлкер присылал в город угрожающие письма. Он клялся, что вернется и отплатит за все, страшно отплатит. Верьте мне, он был виновен. И судебная ошибка заключалась в том, что Хайнса не повесили. Я рассказываю вам обо всем потому, что Уэлкер может превратить наш город в ад, и Джордж Мак Луис старается предотвратить новые убийства. Джордж хочет, чтобы вы помогли ему, чтобы закон был на его стороне. Но сейчас, по его мнению, вы стоите на пути и у него, и всех тех людей, которые хотят защитить свою жизнь и жизнь своих близких, свои дома и свое имущество.
