– Ездют тут, черти, скоро шагу ступить некуда будет, – ответила подруга, и, обращаясь к еще одной старухе, только что вышедшей из подъезда, с затертым пакетом в руках и в грязно-багровой кофте: – Какой хороший котик был, Дуся, жалко-то как…
– Так ведь не мой котик оказался, похожий! – радостно ответила Дуся, – мой-то просто загулял, подлец! Сегодня верхняя соседка принесла, из семьдесят шестой, говорит, в квартиру забрел!
– Ну слава Богу, а то разъездились здесь, – ответила консьержка и переключилась на парня, жмущего кнопки домофона.
– А вы куда, молодой человек? – бдительно спросила она.
– В семьдесят шестую, – ответил тот через плечо.
– К Самохиным поди? – консьержка гордилась своей проницательностью
– Угу, – парень перепутал кнопки и теперь набирал номер заново.
– К Самохиным, – объяснила консьержка подруге, и, наклонившись поближе, громко зашептала: – Дочка у них странная, у Самохиных… Рыжая. И вот котик этот. Дусин ведь был котик, своими глазами видела, как мертвый лежал…
Парень терпеливо слушал гудки домофона, с безразличным видом косясь на громко шепчущихся старух.
– Вы погубите ее талант, – сказал Игорь.
– Да Бог с тобой, какие у Яночки таланты? Ей три года всего. Она нормальная девочка, не вундеркинд какой-нибудь.
– Данил, не валяй дурака. Ты знаешь, о чем я говорю.
Данил недоуменно пожал плечами.
– Твоя дочь умеет воскрешать из мертвых, – тихо сказал Игорь.
– Извини, но ты какой-то суеверный бред несешь. Нельзя воскресить умершего, это все знают.
– Данил, ты же умный мужик… зачем ты так? – простонал Игорь.
– Ты слишком много пьешь, – жестко ответил Данил.
– Я знаю, что тебе наплевать на человечество. Но подумай о Яне. Что ее ждет? За ней нужно присматривать, ты понимаешь? Слухи уже поползли…
– А ты, как баба, им веришь.
– Я только что слышал про кота.
– Мало ли котов шляется по улицам! Если верить всему, что говорят бабки у подъезда…
– Данил, хотя бы одно обследование. Хотя бы энцефалограмму снять… Я же видел своими глазами…
– Ляг проспись, – посоветовал Данил. – А я, так уж и быть, поговорю с женой. Придумал тоже – воскрешение из мертвых…
* * *
Даня беспокойно ворочался в тяжелой послеобеденной дремоте. Снилась толпа оборванных, голодных людей, собравшихся у подножия холма. Люди ждали чего-то, и вот на холме появилась белая фигурка. Вокруг закричали, бросаясь к вершине, и Даня узнал Яночку. Он тоже бросился вперед – защитить, огородить от этой странной и страшной толпы, но кто-то рядом истерически крикнул «Вот он!», и вокруг Данила завыли, потянулись к нему сотнями костлявых рук. Горящие глаза вперились в него, в раззявленных беззубых ртах хлюпало, и Даня дернулся назад, обмирая от ужаса, просыпаясь, продираясь обратно в привычную, уютную реальность и чувствуя, как, небрежно раздвигая рев толпы, его догоняет невеселый смех Яночки.
Над ним склонилось испуганное Машино лицо. Жена тормошила его, трясла за руки, и он, с трудом разлепив глаза, пробормотал:
– Ну все, проснулся, проснулся, хватит…
– Даня, там Палыч в ванной… долго… и вода течет! – Маша чуть не плакала. – Даня, сходи посмотри, мне страшно…
С хлюпаньем переминаясь мгновенно промокшими тапочками по тепловатой воде, Даня забарабанил в дверь.
– Палыч, у вас вода льется! Палыч! Виктор Палыч, да что вы, заснули, что ли?
Данил приложил ухо к двери и снова застучал, пытаясь задавить растущий страх, все прислушиваясь, ожидая, что вот-вот за шумом хлещущей из крана воды раздастся сонное бормотание и ворочанье бегемотовой туши.
– Палыч! – снова крикнул он, оглянулся. Маша прижала побелевшие кулачки к губам, глядя застывшими глазами на ручеек, пробивающийся из-под двери. Вера Ивановна крепко держала за руку Яночку. Лицо соседки как будто высохло, седые волосы выбились из строгой прически.
– Дядя Витя крепко-крепко спит, да? – спросила Яночка.
– Да, – ответила Вера Ивановна. – Ломайте дверь, Данил, чего вы стоите?
Даня, зажмурившись от ужаса, ударил плечом по шаткой фанере. Шум воды стал громче, в глаза ударил свет. Данил оглянулся, все еще не веря, ожидая возмущенного вопля человека, к которому так неожиданно и грубо ворвались. Наткнулся на взгляд Яночки, устремленный в ванну, и, сжав зубы, развернулся.
Палыч медленноо колыхался в ванне, неестественно огромный, белый, похожий на толстую снулую рыбу. Искаженное лицо захлестывали мелкие волночки, поднятые струей из крана. Данил сглотнул и, стараясь не смотреть, сунул руки в горячую воду, пытаясь ухватить Палыча за плечи. Пальцы соскользнули, и Данил шарахнулся, задев задом Яночку. Перепуганные женщины толкались в дверях, не давали развернуться.
– Уберите ребенка! – страшно заорал Данил, таща под мышки тяжелое, скользкое тело. – И позвоните же наконец в скорую!
– Яночка, не смотри, не смотри, – шептала Маша, таща дочь из ванной. Но Яночка смотрела, – пристально, тяжело, завороженно.
Скорая уехала, оставив телефон фирмы «Ритуал» и посоветовав найти ближайших родственников. Оставив пахнущих валерьянкой жену и Веру Ивановну копаться в записной книжке покойного, Данил вернулся в комнату. Растерянно огляделся. Разложенный диван, кроватка Яночки, из которой она уже почти выросла. Кресло, письменный стол с компьютером, маленький столик с пустой клеткой Мыша. «Надо бы отдать кому-нибудь, – подумал он, только место занимает». Места не хватало. С тех пор, как родилась Яночка, – места всегда не хватало. Даня включил компьютер, сел, потер лоб. «Бедный Палыч», – сказал вслух. Собственный голос показался ему тонким и зажатым, тесная комната сглотнула звук, и Даня нервно засмеялся.
Компьютер мягко, ласково жужжал, подмигивал монитором, говорил – ну что тут такого? Подключиться к сети удалось на удивление быстро. Данил вздохнул, открыл «Яндекс», набрал в окошке «коммунальные квартиры» и тупо уставился на россыпь ссылок.
За спиной всхлипнули, обхватили за плечи. Данил подергал лопатками, крепче прижимаясь к теплой Машиной груди, потерся щекой об висок.
– Такой славный дядька был… Ему бы еще жить да жить… Набери лучше «законы о коммунальных квартирах».
– Да что ж это такое, – раздался из коридора плаксивый голос Веры Ивановны, – опять телефон занят! Сколько же можно!
Данил поспешно, почти наугад ткнул в пару ссылок. По двери застучали, и он, поморщившись, отключился от сети.
Маша проснулась от бешеных толчков сердца, наощупь потянулась к будильнику. Светящиеся зеленым стрелки показывали начало второго. В замке заскрежетали ключом, вызывающе хлопнула дверь. Теперь в коридоре кто-то ворочался неуклюже и страшно, невнятно бормотал. Маша протянула руку, ища Даню, и почувствовала крепкое пожатие. Муж тоже не спал, прислушивался, всматриваясь в темноту.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
