Читаем без скачивания Время вспомнить все - Андрей Воронин

Витек с присвистом произнес:

– Прикрой спину, Андрюха! – и, схватив за дубинку, дернул омоновца на себя, сбил его с ног короткой подсечкой, а затем двумя ногами прыгнул ему на грудь.

Андрей Сизов увидел, что в руке другого омоновца появился электрошоке?.

– Ты меня током, урод? Да ты крови не нюхал! Вы тут, суки, пока мы там… – и нога Андрея, описав дугу, каблуком припечаталась к челюсти омоновца, и тот, описав дугу, улетел в толпу.

– Лежать! Стрелять буду! – от дверей крикнул омоновец с автоматом в руках.

– Стреляй, козел! – Витек подхватил милиционера, лежащего на полу, и, прикрывшись им, как щитом, ринулся вперед.

Андрей с дубинкой в руке шел за ним, оглядываясь по сторонам, не давая никому приблизиться к его другу.

– Стой, стрелять буду! – два одиночных выстрела прошли поверх голов.

– Ах ты, сука! – крикнул Витек, бросая омоновца на стрелявшего.

Тело, пролетев метра три, сбило стрелявшего с ног, а Витек, уже схватив автомат за ствол и завладев оружием, прикладом ударил поднявшего голову омоновца, а Андрей ребром ладони долбанул стрелявшего, надолго вырубив его. Они бежали вдвоем по длинному коридору, бежали, прижимаясь к стене, когда впереди возник офицер милиции с пистолетом в руке и громко крикнул:

– Лежать! Стреляю!

Витек, даже не задумываясь, чисто машинально, как делал это на войне, нажал на спуск, скосив милиционера короткой очередью. Была бы граната, бросил бы и ее.

– На хера! – закричал Андрей.

– Если бы не я, он бы нас, – изрек нехитрую истину, не раз спасавшую ему жизнь в боевых условиях, Витек. – Быстрее, уходим!

Стрельба, запах пороха, кровь, драка, рукопашный бой словно бы отбросили парней на время назад и сейчас они находились уже не на гражданке, а где-то в вымышленном мире, куда их забросило Главное разведывательное управление, и выполняли непонятно какое офигенно нужное правительству России задание.

Они и в горах особо не задумывались, зачем стреляли, в кого, просто стреляли, чтобы не застрелили их, двигались из точки "А" в точку "Б" с единственной мыслью – выжить.

Когда они выскочили на улицу, тогда и случилось самое страшное. За ними бросился вдогонку омоновец, уже понявший, что его командира застрелили. Каверин и Сизов замешкались на крыльце, решая, куда броситься бежать, рванули во дворы. Омоновец же, выскочивший и оказавшийся под начищенным колоколом, вскинул автомат и выстрелил, как он думал, по ногам убегавших, пытаясь этим их остановить. Андрей вскрикнул, схватившись за плечо, он стоял, покачиваясь, еще не понимая, что ранен.

– Стоять! Бросай оружие, стреляю! – крикнул омоновец, понимая, что одного из парней он достал.

– Ах ты, сука!

Вместе со словами вылетела очередь, омоновец рухнул на тротуар.

– Вот теперь ..здец, – сказал Витек, держа автомат в левой руке и подхватывая шатающегося Андрюху.

«Раненого выносят с поля боя», – возникла мысль в голове пьяного спецназовца.

Краем глаза он увидел микроавтобус «форд-транзит» притормозивший у пешеходного перехода на светофоре. Он понял, это единственный шанс уйти отсюда.

Наставив ствол автомата на водителя, Витек крикнул Андрею:

– Садись, мать твою!

Тот вскочил в салон. Витек, обежав машину, рванул на себя дверцу, схватил водителя за плечо и выбросил на асфальт. Тот на четвереньках пополз к осевой, что-то выкрикивая.

– Заткнись, козел!

Микроавтобус рванул с места. И только сейчас Виктор Каверин, глянув в зеркальце заднего вида, увидел детские лица. В салоне, вжавшись в сиденья, сидели школьники – восемь человек.

– Во бля, не повезло!

Но тут же понял, как раз, наоборот, повезло, по автобусу с детьми стрелять не станут. «Форд» помчался по осевой полосе. Витек гнал машину, вдавив сигнал ладонью левой руки, автомат лежал на коленях. В уме он прикидывал, сколько патронов осталось в рожке.

– Как ты там, брат? – крикнул он, обращаясь к Андрюхе.

– Зацепили меня.

– Сильно?

– Терпимо. Кость вроде цела.

– Погоди, погоди, перевяжу, только приедем. Нам бы к гаражу прорваться, а там нас хрен возьмут. Там у меня оружие, взрывчатка…

Андрей только тихо матерился. Его левая рука онемела, кровь капала на пол. Перепуганные дети молчали, вжавшись в сиденья, но в то же время их начинал разбирать интерес. День кончался, они спокойно ехали из школы, микроавтобус развозил их по домам, а тут такое…

Будет что рассказать. Двое террористов захватили их как заложников. Кто эти двое, что с ними произошло, школьники не понимали, но интерес их разбирал, правда, они еще не решались задавать вопросы.

Капитан Илларион Забродов, инструктор ГРУ, уже мысленно вычеркивал прожитый день из своей жизни.

Он сидел на траве, смотрел на зубчатый край леса, который уже был еле различимым в сумерках. Тело сковывала усталость. С самого утра Забродов тренировал группу на полигоне. Испытания прошли двадцать восемь из тридцати бойцов.

Забродов был доволен собой. Он сам отобрал ребят в группу, которую готовил уже полгода. Предыдущую ему так и не дали подготовить до самого конца, кто-то распорядился, и ребят бросили в Чечню. Не помогло и то, что Забродов возражал против этого, пытаясь доказать, что нужен еще месяц или два для психологической подготовки. Мало уметь стрелять, бегать, прятаться, убивать и самому спасаться. Нужно понять, что служба в спецназе ГРУ не увлекательная игра, а жизнь. Одно дело, когда все происходит на полигоне, на огороженной территории, и совсем другое, когда то же самое происходит в селении, в котором совсем недавно спокойно протекала мирная жизнь.

Как ни пытался Забродов доказать свою правоту, ему это не удалось. Вроде бы с ним соглашались, что подготовка не закончена, но тут же глаза начальства становились стеклянными, когда разговор заходил о не поддающихся формулировке понятиях – о восстановлении конституционной законности, о высших государственных интересах. Тут уж Забродов был бессилен, как-никак, его звание – лишь капитан, а говорить ему приходилось с полковниками, с генералами, которым приказы пришли сверху.

Не помог и его авторитет, непререкаемый среди служивших в ГРУ. Инструктора Забродова за глаза называли не иначе как «асом третьей мировой войны». Даже самый близкий Иллариону человек – полковник Андрей Мещеряков – и тот соглашался с ним лишь наполовину.

– Ну что ты упрямишься, Илларион? Сколько ты им не доказывай, это ничего не изменит. В конце концов, они правы. Твои ребята – подготовленные солдаты, а солдаты должны воевать.

– Воевать, если идет война. Но они еще не готовы, они еще психологически слабы, могут сорваться и наделать глупостей. А отвечать придется, в конце концов, мне, я их учил.

– Кто их послал, тот и ответит, – резонно заметил полковник Мещеряков.

– Есть разная ответственность: перед начальством и перед самим собой.

– Выбрось это из головы. Есть приказ, мы должны его выполнять.

– Приказ можно выполнять по-разному, – махнул рукой Илларион Забродов.

Полигон всегда удивлял Забродова. Он был, как море, сколько на него не смотри, он все время разный, готовит, подкидывает сюрпризы. Здесь то спокойно, как сейчас, словно штиль установился на море, то вся земля превращается в ад, горит, трещит от взрывов, фонтаны земли взмывают в воздух и пелена дымовой завесы закрывает полигон, пряча под собой людей, технику.

Забродов запрокинул голову, посмотрел в почти уже ночное небо. Он знал все созвездия по именам, знал названия самых крупных звезд, знал, в каком месте небосвода окажется через месяц та или иная звезда.

Ночную тишину нарушил звук, похожий на жужжание шмеля.

«Едут», – подумал Илларион.

Звук этого мотора он знал. Поднялся и увидел как по грунтовке мчится на большой скорости автомобиль.

«Какого черта так спешат? Будто на пожар. Неужели что-то стряслось?» – Илларион вздохнул и вышел на дорогу.

Машина затормозила резко, ее даже развернуло поперек дороги. Дверца распахнулась, и полковник Meщеряков выскочил на траву. Полковник был одет в штатское – черные брюки, серая рубашка. Тут, в поле, он чем-то напомнил Иллариону Забродову председателя колхоза или главного агронома, который заметил нарушителя в своих угодьях.

– Илларион, я тебя уже битый час ищу, ношусь по полигону. Скорее в машину!

Забродов был приучен, что время на разговоры лучше не тратить, вскочил в командирский «уазик». Полковник Мещеряков запрыгнул на переднее сиденье, и прежде чем дверцы захлопнулись, машина рванула с места.

– На КПП! – крикнул Андрей так громко, будто бы водитель сидел не рядом с ним, а находился метрах в двухстах.

«Уазик», подскакивая на разбитой траками грунтовке, помчался по полигону.

– Да что ты тянешься, мать твою, как таракан беременный! Сержант, ездить умеешь?!

– Товарищ полковник, движок больше не дает, рассыплется!