— Нет-нет, — поспешил спасти участь Марты Элиас. — Она предлагала. Я сам не захотел. Да, и мне все-таки нельзя — я еще не в гвардии.
Теперь Фредерик недоуменно смотрел на юношу.
— Но ты же хотел ее — я видел.
— Да, но она — твой Смотритель, и мой обет я не могу нарушать. К тому же она так на тебя смотрела. — Этими словами Элиас хотел еще больше смягчить Фредерика в отношении девушки.
— Не она первая, — вдруг сказал Судья, и голос его вдруг стал странно низок при этих словах.
Элиас смолк, решив, что в делах любви и отношений со слабым полом у Судей, видимо, свои порядки и обычаи. Но опять мелькнула мысль, что не такой Фред, как все, очень даже не такой. А Судья тем временем повел разговор в другое русло:
— Покажи мне свой меч.
Юноша достал отцовский клинок, длинный, широкий и тяжелый, протянул Фредерику. Тот с видом знатока осмотрел, сделал пару замахов.
— Что ж, неплохой, старинный. Фамильный, наверно?
Элиас кивнул и бросил взгляд на рукоять чудесного меча Судьи, что торчала из-за плеча молодого человека.
— А, — сразу заметил Фредерик. — Посмотри мой. Это клинок из специального сплава, тонкий и упругий. Можно обручем согнуть, а ему хоть бы что. От отца остался. А ему — от его отца, ну и так далее. Постарше твоего будет. Говорят, нет уже мастеров, которые делали подобные клинки.
Элиас осторожно принял белый меч. Оказалось, что по всей длине лезвия он еще украшен изысканной гравировкой, изображающей двух драконов с длинными переплетенными хвостами. «Дракон — символ мудрости и справедливости», — вспомнил Элиас из своих книжек со сборником старинных легенд.
Рукоять составляла с клинком одно целое и была очень удобной для руки. Юноша проверил баланс, остроту и поранился, чуть проведя пальцем по краю лезвия.
— Прекрасное оружие, — коротко сказал, отдал назад меч и сунул кровоточащий палец в рот.
— Это не поможет, — усмехнулся Фредерик, — раны от моего меча очень долго не заживают. Возьми-ка, приложи к ранке.
Он достал из-за пояса маленький кусок полотна, пропитанный чем-то резко пахнущим, и протянул его Элиасу.
— Кстати, клинок не точили уже на протяжении сотни лет, — заметил Судья.
Видно, ему очень нравилось хвастаться. Хотя было ведь чем. А может, просто редко выдавалась такая возможность... Элиас опять выказал восхищение чудесным оружием Фредерика и не покривил душой — за такой клинок он сам отдал бы полжизни.
— А этот арбалет, что выскакивает из руки? — спросил юноша.
— Не из руки, а из рукава. — Фредерик, отпустив поводья, с готовностью начал показывать мудреный механизм, что крепился ремешками на его левом запястье. Когда Судья резко сжал пальцы в кулак, механизм со щелчком превратился в маленький арбалет, уже заряженный тонкой белой стрелой. — Такое хитрое оружие придумал три века назад оружейник Реф по заказу Южного Судьи Альберта. Оно не раз доказывало свое право на существование. Легкое и почти бесшумное — просто незаменимо для засады. И в ближнем бою весьма удобно. Запас болтов невелик — шесть штук — и крепится повыше арбалета на руку. Очень эффективно: достаточно далеко стреляет и практически не надо целиться — куда укажешь рукой, туда и летит. Если натренироваться — не будешь знать промаха. С сотни шагов в глаз — легко. — И Судья шутливо прицелился в Элиаса, отчего тот невольно поежился. — У меня еще много всяких секретов...
— А почему мне все рассказываешь? — спросил юноша.
Фредерик вновь усмехнулся:
— Ты теперь один из моих, так сказать, адептов. Как и все те, кого я спас. Не волнуйся. Это практически ни к чему не обязывает, кроме как по мере сил и возможностей оказывать мне помощь, если я о ней попрошу. Смею уверить, что я делаю это довольно редко.
— О, для меня это честь, — поспешил заверить Элиас. — Быть в одной команде с Судьей Королевского дома...
— Ты не в команде, — поправил Фредерик. — Ты для меня запасной вариант, так, на всякий случай. Часть моих обязанностей на тебя никак не ложится. Вот провожу тебя к твоему папе, и живи себе дальше как планировал, можешь даже забыть про меня. А я не забуду, и если понадобится — напомню. Но это не угроза. Так, малозаметная часть твоей жизни. Если конечно ты не вздумаешь нарушать закон. В этом случае я не просто напомню о себе. — И Судья в который раз усмехнулся.
Элиас слегка обиделся на «запасной вариант», и Фредерик, видя это, ободряюще похлопал его по плечу:
— Эй, младший брат, не дуйся. Я ведь откровенен с тобой. К тому же зачем мне подвергать тебя лишней опасности. Моя жизнь не такой уж сахар, как может показаться на первый взгляд. Я готовился к ней с малолетства. Если же тебя, малыш, окунуть в ту среду, в которой я вращаюсь, ты и суток не продержишься. Поверь, мне тоже бывает нелегко, именно для таких случаев и нужны мои запасные варианты.
— Я буду рад оказать тебе любую помощь, если потребуется, — ответил Элиас.
— Отлично, это я и хотел услышать.
Так, беседуя о том о сем, а в основном Фредерик рассказывал о разных забавных историях, связанных с судейством, они незаметно проехали всю Лисью дубраву, которая теперь, по словам Судьи, стала безопасной в плане разбойников. Потом потянулось золотистое пшеничное поле.
— У фермера Свана замечательный урожай в этом году, — сказал Фредерик. — Это его угодья.
— Ты про всех все знаешь? — спросил Элиас.
— Ну не про всех и не все, — отвечал Судья, отхлебывая из фляжки что-то, ароматно пахнущее медом. — Не знаю же я секретов, скажем, пятилетнего малыша Барри, что живет в деревне Заболотье, или красавицы Улиссы из Горбов, которая в свои двадцать лет все не хочет выходить замуж.
— А почему она не хочет?
— Вот этого я и не знаю! — расхохотался Фредерик. — А до некоторых людей мне попросту дела нет.
Тут смех его оборвался — далеко, за полем, он увидал густой столб дыма.
— Что это? — спросил Элиас, также обратив внимание на серые клубы.
— Там хутор Свана. Он горит.
Фредерик пришпорил коня и, что ветер, понесся по дороге. Элиас поспешил за ним. Они свернули на тропу, шедшую в сторону горевшей усадьбы. Десять минут быстрой скачки — и молодые люди остановились у высокого бревенчатого забора, из-за которого валил дым. Крепкие, на совесть сделанные ворота оказались закрыты, и Фредерик встал ногами на спину лошади, а со спины прыгнул на забор и оттуда — во двор. Элиас пробовал сделать так же, но удалось лишь допрыгнуть до забора и то неудачно: он повис на нем на руках, беспомощно болтая ногами. Подтянуться было очень неудобно. Тем временем скрипнули, открываясь, ворота. Из них выскочил Фредерик. Увидав как-то по-глупому висящего Элиаса, он лишь покачал головой, схватил за поводья лошадей и повел их во двор. Будущий же гвардеец еще повисел пару секунд, сполз по забору вниз, слегка попортив куртку, и последовал, сконфуженный, за лошадьми. То, что он увидел во дворе, заставило его забыть о неудавшемся прыжке.
Внутри был разбит прекрасный фруктовый сад: яблони, груши, вишни, сливы. Ветки деревьев ломились от плодов. И это было еще ужасней, потому что на одной из груш висело чье-то обгоревшее тело. В глубине сада располагался большой, добротный, каменный дом, крытый темно-красной черепицей. Из его разбитых окон валили густые черные клубы дыма.
— Это Сван, — кивнул на повешенного Фредерик и резво побежал к дому. — Скорее, малыш, у него большая семья. Может, они в доме и еще живы.
Элиас последовал за ним.
Изящный Фредерик, ничуть не мешкая, ринулся, судя по всему, в еще горящий дом. Будущий гвардеец, к стыду своему, не смог так поступить: жар и дым, бившие из распахнутой двери, остановили его. Он беспомощно застыл на крыльце, прикрывая глаза рукой, и пару раз все-таки попытался войти, но мощный инстинкт самосохранения не позволил. Из дома тем временем послышался ставший зычным голос Фредерика:
— Катарина! Дети! Где вы?!
Еще через пару минут Судья выскочил вместе с дымом на крыльцо, где столкнулся с Элиасом. Он сунул в руки юноше какой-то небольшой теплый сверток, схватил ведро, что стояло у бочки с дождевой водой, наполнил его и кинулся обратно в дом.
